Нальчик

…А Никколо Паганини терпел отца-тирана

Недавно в городском парке встретила горько плачущую девчушку. Причиной её отчаяния было: «Я не хочу в музыкальную школу!»
Желания родителей сделать (чуть ли не любой ценой) из своего любимого чада музыканта, художника или спорт-смена, и категорический отказ самого ребёнка заниматься ещё в одной школе – это палка о двух концах. С одной стороны, зачем мучить ребёнка, раз не хочет заниматься музыкой? Неужели страдания маленького человечка того стоят? А с другой… Излюбленный пример многих: сам Никколо Паганини терпел отца-тирана, заставлявшего его целыми днями заниматься музыкой. Где золотая середина в этом деле?

С вопросами, вызванными случаем в парке, мы обратились к директору нальчикской детской музыкальной школы №2 Марьяне Османовой:
– Марьяна Николаевна, в музыкальной школе, если смотреть глазами ребёнка, да и взрослых тоже, есть много скучного и сложного, что требует особого старания, усердия, времени. Ребёнку нелегко. Что делать?
– Есть, конечно, дети, которые не хотят в музыкальную школу и которым это действительно в тягость. Однако при виде детских слёз сразу махнуть рукой на школу, и на музыку в целом, не стоит. На первоначальном этапе обучения у нас мало что может происходить в игровой форме, столь излюбленной детьми. К примеру, постановка рук – очень сложный процесс и малоинтересный для самого ученика. Иногда бывает, жалуются на то, что подушечки пальцев болят. При этом дети разные. Одни легко схватывают, у них руки от природы гибкие, у других – наоборот. Поэтому, отдавая ребёнка в музыкальную школу, надо понимать, что это большей частью не развлечение, а очень кропотливый труд. Мы не кружок, а школа, где обязательна системность. Мы даём начальное предпрофессиональное образование – необходимое звено в многолетней учёбе. Надо учиться 17-18 лет, чтобы стать музыкантом Плюс строгая дисциплина, почти как в балетной школе. Балерины каждый день стоят у станка, пропустят пару дней – уже теряют форму. Бывает, и воскресные репетиции назначаем. Дети, которые привыкают к такому распорядку, потом не чувствуют усталости. Когда заканчивают музыкальную школу, они удивляются: «У нас столько времени свободного появилось!»
Вся основа самоорганизации и самодисциплины закладывается в первые годы обучения. И в этот период ребёнок просто в силу своего возраста не осознаёт, что его ожидает в перспективе. А в музыкальную школу надо отдавать в раннем возрасте. Ждать, пока ребёнок определится с выбором, – зачастую упустить время. И «ребёнок плачет» – это этап, который надо преодолеть. Только после того, как они начнут играть, уже освоив технические основы, они поймут, надо это им или нет.
Очень важно, чтобы на этом сложном этапе рядом оказался хороший преподаватель и внимательные родители. Сейчас, хотя все ругают время, появились родители, которые большое внимание уделяют образованию своих детей. Они не только приводят детей в школу, но и вместе с ними сидят на занятиях. Мы это только приветствуем. В таком союзе педагога, родителя и самого ребёнка легче учиться и добиваться успеха.
– Не становятся ли дети жертвами родительских амбиций? Какая нагрузка должна быть? Если ребёнок, помимо общеобразовательной школы, ходит и в музыкальную, может ли он посещать кружки, скажем, по изобразительному искусству?
– Я бы не рекомендовала. Это для ребёнка сверхнагрузка. Тем более, если ты хочешь, чтобы он получил качественное образование, а не поверхностное «всего понемножку».
Маленьких детей мы сверх нормы ни в коем случае не нагружаем. Но в старших классах, если ученик участвует в конкурсах, то ему приходится тратить больше времени на занятия и репетиции.
К примеру, один из наших воспитанников, готовясь к одному большому теоретическому конкурсу, так был перегружен подготовкой к нему, он такие колоссальные тексты учил, что его организм в один момент не выдержал: у него в буквальном смысле пошла кровь из носа. Ко мне тогда обратилась его бабушка, в прошлом педагог: «Марьяна Николаевна, может, ему отказаться от участия в этом конкурсе?» Если бы мальчик сам захотел сняться с конкурса, я бы дала согласие, но он всё-таки участвовал в конкурсе. И победил. Помимо таланта, ему помогла твёрдость характера. Во многом он был сформирован учёбой в школе.
Сцена человека воспитывает. Допустим, юный музыкант выступает перед публикой. В зале кто-то кашлянул, свет рампы не такой, атмосфера в зале не такая, нет нужного контакта со зрителями… Если нет опыта выступлений или твёрдости характера, то трудно, не отвлекаясь на всё это, исполнить свой концертный номер, показав всё, что ты умеешь.
Что касается родителей… Бывает, что они говорят: «Зачем лишний раз нервничать, давай бросим!» И ребёнок бросает надоевшую «музыкалку». Но есть и такие папы и мамы, которые настаивают: «А как ты хотел? Жизнь – борьба. Трудности надо преодолевать». Взрослые, бывает, в схожих ситуациях поступают по-разному. Но в любом случае, не стоит приветствовать желание родителей сделать из ребёнка гения, причём моментально, нагружая его и тем, и этим.
– Юным музыкантам необходимо часто выступать на концертных, конкурсных площадках. Насколько проблематично вывозить их в другие города?
– Во-первых, опасно. Вывозить детей – очень большая ответственность. Требуется сопровождение, транспорт, отвечающий всем требованиям. И если даже все условия соблюдены, никто до конца не застрахован. Плюс финансовая сторона. Сейчас большинство конкурсов предполагает обязательный «вступительный взнос», плюс расходы на переезды. Поэтому можем выехать только в города соседних регионов.
Но что хочу сказать, в нашем родном городе Нальчике часто проводятся региональные и международные конкурсы на достаточно высоком уровне с профессиональным жюри и без всяких «вступительных взносов». Они по уровню выше, чем многие коммерческие конкурсы, которые проводятся где угодно и чуть ли не каждый день.
– Что, помимо отсутствия способностей, сложной учебной программы, строгой дисциплины и невозможности участвовать в столичных конкурсах, может отпугнуть ребёнка и его родителей от музыкальной школы?
– Прежде всего, это дороговизна инструментов. Всегда у нас было много национальных гармонистов. В 1973 году впервые на всём Северном Кавказе в нашей школе открылся класс профессиональной игры на национальной гармонике. Ежегодно 11-12 выпускников школы поступали в музыкальные училища. Сейчас очень мало детей, которые учатся профессиональной игре на национальной гармони, потому что это стало дорогим удовольствием. Дети из малообеспеченных семей не могут позволить себе купить музыкальный инструмент по цене от 70 до 150 тысяч рублей. Это, к сожалению, «отсеяло» многих из числа наших потенциальных учеников.
К тому же, мы испытываем серьёзный кадровый голод. Раньше к нам прибывали молодые специалисты, окончившие Московскую, Ленинградскую, Саратовскую, Астраханскую или Ростовскую консерватории. Сегодня наши выпускники, которые оканчивают профильные вузы и становятся профессиональными музыкантами, уже не возвращаются в родной город. У нас не хватает педагогов по теории музыки, совсем нет гитаристов. Заболел и ушёл руководитель оркестра русских народных инструментов – некем его заменить.
А между тем, следует помнить: игра на музыкальном инструменте развивает правое и левое полушария человека и повышает культуру всей нации в целом.
Беседовала
Анна Сереброва
P.S.: Тем временем, эксперты говорят о кризисе музыкальной культуры в масштабах страны и приводят статистические данные, согласно которым лишь 10 процентов населения России интересуется классической, академической музыкой, посещают концерты симфонических оркестров.
А в масштабах небольших городов, каким является Нальчик, вопросы стоят острее и остаются открытыми: для кого сегодня звучат Моцарт, Чайковский и Бах? И будут ли люди, которые станут исполнять их завтра здесь?

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *