Нальчик

Анзор Курашинов: «Могу и лакумы пожарить»

История и русский язык были его любимыми школьными предметами, потому всё логично: после школы гость нашей рубрики поступил на историко-филологический факультет КБГУ. «Меня всегда больше привлекали Древний мир с его мифами и легендами и Средневековье с его рыцарями и доспехами. Но любой исторический период любопытен. Пытаться узнавать, что и как, а главное почему так происходило – всегда интересно», – говорит и.о. министра по взаимодействию с институтами гражданского общества и делам национальностей КБР Анзор Курашинов

– Анзор Владимирович, сейчас по должности вы имеете дело с межнациональными вопросами. А на личной практике в молодости приходилось сталкиваться с конфликтами на националь- ной почве?

– Не припомню, чтобы в школе (а со мной в одном классе учились и русские, и балкарцы) или в студенческие годы возникали какие-либо межнациональные проблемы. Служил я в Германии, в танковом полку, был командиром отделения тяжелых механизированных мостов. Был рад тому, если встречал человека из Северного Кавказа, как и я. Психологически так комфортнее человеку: оказавшись среди непохожих на него по культуре, менталитету людей, искать «своих», близких, знакомых. К тому же, когда ты далеко от дома, обостряется чувство дома. Но и в армии не проявляли агрессии по отношению к другим. Воспитание у нас было такое: с детства были убеждены, что важны человеческие качества, а не национальность. Все мы в чем-то похожи, а в чем-то не похожи. И разность – не повод для искания превосходств. В наше время не было такого потока информации – и позитивного, и негативного. Для нас верным и, пожалуй, единственным источником информации был учитель или отец с матерью. А учитель, как минимум, не говорил об исключительности одной национальности или одной личности. Нам говорили о том, что у всех есть равные возможности для того, чтобы стать уважаемым, достойным человеком. А сейчас очень много сомнительных публикаций. Все это читают молодые и принимают за истину. Нет ни- чего плохого в том, чтобы изучать историю своего народа, гордиться подвигами предков. Но восхваление своего народа не должно идти в унижение другого.

– Но вас может что-то вывести из себя?

– Я стараюсь сдерживаться во всех случаях, но неприкрытый национализм в самых нехороших его проявлениях меня выводит из себя. Я могу сдержать- ся, если неприятные слова, поступки будут адресованы мне. Но если при мне начинают уничижительно относиться к другому человеку лишь потому, что он другой национальности, веры, цвета глаз, я не могу это проигнорировать. Говоря по-молодежному, меня это клинит.

– Что самое сложное в общении с молодежью?

– На мой взгляд, ничего сложного нет. Такие же, как мы, только молодые (смеется). Молодым присуща радикальность, максимализм. Так и должно быть. Нужно просто это учитывать в общении с молодыми.

– Вы сами в молодости были радикальным?

– Наверное, в какой-то степени да. Но спустя годы понимаешь: чтобы что-то изменить к лучшему, следует не только и не столько воевать, сколько мирно заниматься своим делом. Просто работать и рабо- тать. Может, это скучнее, но плодотворнее.

– У вас трое детей. Чем они принципиально отличаются от вас?

– Они более продвинуты, чем я. Это однозначно. Возможно, я думаю у́же, чем они. Они воспринимают мир в другом формате, более прагматичны. В отличие от нынешних школьников, студентов, нас больше прельщало поиграть в футбол, пуститься в походы, чем сидеть перед телевизором (а сейчас и перед мо- нитором). К тому же, тогда было всего два канала. И всё было строго регламентировано. С удовольствием смотрел только «Клуб путешественников» Юрия Сенкевича и спортивные передачи.

– Современные СМИ нравятся?

– Сейчас СМИ более пестрые, интересные, но и в то же время более опасные. Не все журналисты понимают свою меру ответственности. У многих людей убеждение, что они говорят истинную правду и с уве- ренностью ссылаются на них. А еще у нас появился Интернет и социальные сети, где каждый сам себе журналист. Многим кажется, чем громче сказано, тем правдивее.

– Что может служить ориентиром для молодого человека, чтобы он впоследствии мог самостоятельно фильтровать поступающую к нему информацию?

– Скорее всего, какой-то старший авторитет. И художественная литература, конечно, в помощь.

– Что вам больше нравилось в школьной программе по литературе?

– Многое нравилось. Но некоторые авторы сложно воспринимались. Думаю, они для более зрелых читателей. Лично я начал понимать философию Достоевского и Толстого к более зрелым годам, уже после университета. В то же время прочитанный мною в 25 лет роман «Война и мир» и перечитанный совсем недавно, – это для меня совершенно разные тексты. Другое восприятие.

– Любимый персонаж из «Войны и мира». – Пьер Безухов. – Он на вас похож?

– По характеру вряд ли. Думаю, он более гуманен. – Вы любите читать? – Я люблю читать. Причем разных писателей и поэтов. С книгой в твой «маленький мир» приходит огромная вселенная. С удовольствием могу перечитывать Машбаша, Керашева, Кешокова, Шекихачева, Лермонтова, очень люблю лирику Кулиева.

– «Клуб путешественников» любили. А самому приходилось путешествовать?

– К сожалению, мало. Всё больше по Кабардино- Балкарии и редкие командировки по стране. Самое любимое место, конечно, родное Залукокоаже. Нальчик очень люблю. Я со многими не из республики встречаюсь, и все они в один голос говорят о нашем гостеприимстве, открытости, улыбчивости, доброжелательности, особом климате нашей республики. Да, мы сами жалуемся часто: где-то неудобный переход, где-то дорожная яма, где-то ларек не там стоит, му- сор кто-то не туда выкинул… Но приезжие отмечают, что тут дышится лучше. Нам тоже время от времени не помешает больше чувствовать «вкус» и свежесть нашего воздуха.

– Как проводите досуг? – Я люблю отдыхать дома. У меня сад, огород. Люблю что-то своими руками строить. Не архитектор, конечно, но кирпичи класть, штукатурку сделать, об- лицевать – всё это я могу. – Говорят, у кабардинцев это и есть националь- ная черта – всю жизнь что-то строить… Даже стройка как форма отдыха. – Скорее всего.

– Любимое блюдо. – Те блюда, которые готовит моя мама. Она всё по-особому жарит, варит. Мясные блюда традиционной адыгской кухни люблю. И хичины балкарские. Причем разбираюсь в тонкостях вкуса. Могу отличить хичины верхнебалкарские от эльбрусских.

– А сами умеете готовить? – Да, в основном мясные блюда. Но если нужно будет, то и лакумы запросто пожарю.

– И тесто сами месить будете? – Да, умею. Никаких проблем.

– Вы жаворонок или сова? – Есть потребность организма в шести- или семи- часовом сне. Встану, исходя из того, во сколько лягу спать.

– Как одевались в молодости, не будучи ещё министром? – Школьные годы в плане одежды – отдельная тема. Была школьная форма, универсальная для всех, и вопрос «что надевать?» совсем не стоял.

– Вам школьная форма нравилась? – И вопроса «Нравится или не нравится?» тоже не было. Мы просто не думали, что возможна другая форма. Она была функциональная. Чистая или нечистая – зависела уже от семьи. Маме моей, например, было важно, чтобы она всегда была выстиранная и сшита из натуральных тканей. Отторжения не вызывала, носил с удовольствием. Позже, после школы, с удовольствием носил джинсы, как и все. «Колокола» были модны до моей молодости, у меня были стандартные классические. Сейчас в гардеробе мало что, помимо костюмов для работы. Должность обязывает соблюдать некий дрескод, быть в галстуке. Но остается и внерабочее время, когда я с удовольствием ношу те же джинсы.

– На ваш взгляд, следуя «идеальному жизненному сценарию», что должен успеть сделать человек?

– Как в старом добром фильме, «такие вопросы задаете, что неудобно отвечать»… Однозначно и не ответишь. Люди сейчас не хотят углубляться в проблемы других. Им легче не замечать, пройти мимо. Но в идеале чем большему количеству людей ты сможешь помочь, тем лучше. Необязательно для этого быть чиновником и обладать некой властью. Чисто доброе человеческое отношение к окружающим – это главное в жизни. Добрая память других о тебе ценнее материальных благ.

Беседовала Марьяна Кочесокова

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *