Ненавязчивый ликбез от Ахмата Теппеева
Ахмат Теппеев – один из самых востребованных свадебных ведущих в Кабардино-Балкарии и в Карачаево-Черкесии. А если всё же отбросить в сторону осторожное и деликатное «один из», то самый востребованный.
И до 2018 года, пока не переквалифицировался в «тамаду», улыбчивый паренёк нравился всем, кто не игнорировал местное телевидение, где Ахмат представал то диктором, то репортёром, то ведущим. Сам опытный корреспондент, он не стал ссылаться на ужасную занятость и нашёл время в своём действительно плотном графике, чтобы на этот раз блеснуть в роли респондента.
— Ахмат, не будем притворяться, что мы на вы — почти параллельно учились в Институте филологии КБГУ. Твоя фирменная улыбка, чемпионство Юга России по рукопашному бою, театральный кружок, студвёсны… Ясно как день, что ты был любимцем всегда превалирующей над сильным полом женской части факультета. Остаётся только догадываться, сколько филологических дев глядели с тоской вслед маршрутке №13, увозившей тебя от универа в телецентр.
— Когда вспомню, какой я филолог, я боюсь идти к врачам.
— А вот люди, побывавшие на свадьбах, где ты был ведущим, уверяют, что твой балкарский – это особенное лингвистическое удовольствие.
— Если бы я учился хотя бы вполовину того, как надо, язык был бы ещё лучше. В институте меня только в декрет не отправляли. Я брал и академический, и отчислялся. Поступил в 1998, окончил в 2008, комментарии излишни. Я не был наглым и злостным прогульщиком. Но меня так тянуло на телевидение, где я работал параллельно с учёбой. Там тебя никто не прогонял, можно было быть хелпером на какой угодно передаче, ассистентом оператора, носить штатив, подмести павильон — да что угодно, с радостью. А так был и редактором, и журналистом, и ведущим – универсальный солдат. Поначалу работал в молодёжной балкарской студии. И всё же основную базу языка получил не в университете и не на телевидении, а в детстве, в Кёнделене. Кстати, в паспорте у меня значится, что я родился в Гунделене.
— Значит, кёнделенцы могут прибивать мемориальную табличку к роддому?
— В том-то всё и дело, что не к чему прибивать. Не было там роддома. Но в паспорте так написано, и я этому очень рад. А родился я в Нальчике.
До пяти лет прожил в Кёнделене, время от времени переезжая в Тырныауз, где работали родители. О городе горняков у меня смутные воспоминания – ириски-жвачки из универсама и как в детском саду забрасывали камни в прицеп проезжающего трактора Беларусь. А вот жизнь у родственников в Кёнделене дала мне здоровское воспитание. Теперь, когда я сам трижды родитель (ред: у Ахмата две дочери и сын), понимаю, что мы воспитываем порицанием, запретом, отрицательным восприятием плохих поступков с нашей, родительской, точки зрения. Родственники, конечно, менее тревожные, чем родители. И мне позволялось залезть и на саму высокую ветку, чтобы сорвать яблоко, и ещё предлагалось заодно сбить сорочьи гнёзда, раз уж так высоко забрался. Мы занимались невероятными для города вещами. Я предлагал ребятам поймать ослов, впрячь в арбу и натырить с колхозного поля кукурузу. А они говорили, мол, Ахмат, чё ты пристал, это наш скучный вторник. Сельская жизнь мне всегда очень нравилась.
— Думается, детство на одном из самых странных районов Нальчика – между Искожем и Стрелкой — тоже добавило характерных штрихов к портрету.
— Я окончил школу №28. В неё ходили в основном дети с Аэропорта, Фурманова, домов района Пентагон, что между Кабардинской и тогдашней Гагарина. Общаги, многоэтажки, частные домишки, бараки – всё вперемешку. Один мой друг уходил домой прямо в дверь в заборе, мне это казалось очень таинственным. Наш дом был десятиэтажным, тогда как большинство других- девятиэтажки. Мы, разумеется, этим бравировали. А ещё был прикол – в нашем подъезде лифт начинался только со второго этажа. Вероятно, потому, что был предназначен для девяти этажей. И чтобы не оставлять десятый этаж, решили, что лучше пусть до первого не идёт. Восхищаюсь этим инженерным решением! А ещё мы завидовали тем, кто живёт выше седьмого этажа. Я виделся с ребятами с нашего района – они клянутся, что теперь комары долетают и выше седьмого. Но в моём детстве люди с седьмого по десятый не знали, что такое разрушающий нервную систему писк комара в ночи.
— Тебе надо писать юмористическую прозу в часы отдыха от свадеб.
— Это очень серьёзный труд, а я человек очень ленивый. Вот если бы я нашёл стенографистку, ходил такой с трубкой, папиросой, надиктовывал.
— Как Достоевский своей жене Анне, которую многие считают талантливым литагентом, сделавшим из мужа ещё более известного писателя.
— А из меня моя жена Светлана сделала свадебного ведущего. Именно она, начиная с первого заказа и по сей день, взяла на себя обязанности директора, агента. За что я ей безмерно благодарен.
Сам-то я жил, как русская балерина, – терпеть и работать, и тогда всё будет. Но в какой-то момент стало ясно, что ничего не будет, а прошло уже очень много лет. У моих папы и мамы примерно такая же ситуация, впрочем, как и у многих советских людей, которым сложно было монетизировать свои таланты. Не люблю, когда хвалят родителей или же детей на ровном месте. Но у моего отца Шамшудина действительно был талант занимать внимание и умы людей. Он всегда воспринимал жизнь сквозь призму сатиры, юморил по любому поводу. На массовых мероприятиях был самым желанным рассказчиком. Я замечал, что у него, может быть, и не было такой задачи, но после общения с ним каждый человек оставался в хорошем настроении.
И в какой-то момент я почувствовал, что тоже способен дарить положительные эмоции. И именно это определил для себя как одну из главных задач.
— И на ТВ твои сюжеты, передачи всегда отличал добрый взгляд, юмор.
— Я обожал телевидение. Там была моя семья. Это был мой мир, где я знал каждый уголок, каждый провод. Хоть и уходил несколько раз – то на стройку (кстати, я квалифицированный бетонщик третьего разряда), то на мойке машин работал, то дробил в цеху камни. И пришёл к интересным выводам. Можно любого строителя сделать журналистом. Но не любого журналиста – строителем.
— А любого строителя можно сделать ведущим?
— Вопрос времени. Придерживаюсь точки зрения: что может один — сможет другой. Зависит от того, сколько времени ты готов на это потратить.
Если мы говорим о работе ведущего, то в сухом остатке все ситуации на свадьбе цикличны. И в итоге можно обучить человека, как вести себя, как реагировать.
Тебя пригласили – ты озвучиваешь, сопровождаешь, комментируешь определённые компоненты свадьбы, которые плюс-минус всегда повторяются. Есть нюансы, которые необходимо выяснить на предварительных встречах, чтобы не попасть впросак. Кроме анкетных данных, живы ли родители, иначе можно сказать какую-то страшную нелепость и устроить для людей эмоциональный капкан. Такие ситуации случаются. Я лично, ещё не будучи ведущим, присутствовал, когда ведущий стал звать мать, не зная, что её уже нет в живых…
Необходимо узнать, может, кто-то в разводе. Есть в свадебной церемонии устоявшиеся фразы, типа «Пусть жизненным примером для вас будут ваши родители». А если они в разводе, странно говорить о таком примере на свадьбе. Это катастрофа. А для людей, которые хотели бы увидеть неудачу семьи, возможно, это смешно и приятно. Но тебя позвали провести свадьбу не для того, чтобы ты здесь оголил внутренние проблемы семьи.
Бывают ситуации, когда просят вообще не называть фамилии жениха и невесты, потому что есть ещё фамилии матерей. Кому-то такое решение кажется справедливым. Кто-то просит не озвучивать, например, фамилию отца, не принявшего участия в воспитании дочери. Я очень проникаюсь такими моментами, потому что вижу, как тяжело людям в таких ситуациях.
Понимаешь? Всему можно научить, даже писать музыку. Правда, Времена года всё же не напишешь, если ты не Вивальди.
— Если уж мы проводим аналогию с Вивальди, что такое в работе свадебного ведущего «Времена года», которые не напишет любой другой обученный?
— Мгновенная реакция, чувство юмора. То, что выходит за пределы алгоритма. Например, на свадьбе дети часто незаметно подкручивают на максимум звукосниматели на гармошке музыканта. Инструмент начинает фонить, как сигнал парохода. И вот однажды, на обряде невесты взревел этот мощный низкий гудок. Я тут же сориентировался: «Вот и пароход подплыл». И людям так понравилась эта фраза, они стали пересказывать, пересылать в сети. Думаю, клиенты ценят меня в первую очередь за импровизацию, за реакцию.
Кстати, предвосхищая чьё-то недовольство по поводу слова «клиенты», скажу, что предпочитаю называть вещи своими именами. Иногда слышу в банкетных залах «Ой, не говорите «клиенты», мы их называем «гости». Это же лицемерие. Если он твой гость, что же ты деньги у него берёшь. Я должен обрадоваться, что меня назвали гостем или огорчиться, что с меня взяли 2500?
— Желание клиента — закон для тебя?
— Попробую объяснить. Сперва на предварительных встречах с заказчиками вёл себя примерно как тот завхоз из фильма «Девчата». На любое пожелание, самое несуразное, реагировал: «Обязательно, обязательно, обязательно». То есть фиксировал всё, во что заказчики горазды, а потом про себя сокрушался: «Ну почему вы думаете, что это будет хорошо?»
— У тебя есть собственный взгляд на проведение свадеб? Не боишься, что клиентов станет меньше, если озвучишь своё мнение?
— Не боюсь. Потому что в последнее время всё чаще удаётся убеждать людей.
Ко мне часто обращаются как к ведущему, который проведёт традиционную карачаево-балкарскую свадьбу. Но вопиющим нарушением нашего карачаево-балкарского, горского или кавказского уклада в целом является то, что жених и невеста сидят вместе за одним столом. Если бы они сидели в молодёжном зале, с оглядкой на сегодняшний день, ради бога. Но если в этом зале находятся старшие… А молодые сидят за самым лучшим, за самым подчёркнутым столом, приподнятым над остальными, практически в президиуме… Объясните мне! Они стали лучше своих родителей или всех присутствующих?
— Может, людям просто не приходит в голову с такого ракурса посмотреть на это?
— Ну конечно! А это уже вопрос невежества. Положим, идёт взрослый человек, стоят пацаны – и у них не хватает ума разойтись, чтобы пропустить старшего. Не потому, что они его не уважают! Просто им это даже в голову не приходит! Часто современные свадьбы проводятся в общем зале, где все вперемешку, нет никакой системы регулирования взаимоотношений в этом пространстве. Что касается красоты этих традиций, да, несомненно, она есть. Но есть и необходимость. Я понял, что идёт расхолаживание, молодняк стоит на пути женщин, бабушек, стариков, мужчин. Даже если девочка, ребёнок идёт, её не пропустят, не скажут ей приятного словечка. Конечно, не все такие. Но самое ужасное, что, когда люди проявляют такое невежество, общество не отторгает их. Раньше в авторитете были твои поступки, действия, слова, репутация была равна количеству уважения к тебе, следствием был твой статус среди людей.
Я скажу банальность, но сегодня всё это ушло, и только размер твоего кошелька имеет значение для статуса в обществе.
Раньше была всем известная простая система рассадки – мужчины, женщины, эфенди. А молодёжь во дворе роилась. И там уже могло происходить что угодно — в палисаднике, у кострища, где казаны. Было место и хулиганству, и шуткам. В традиционной свадьбе столько возможностей для игры!
— В этой игре определённо есть своя красота. Как и в том, что женщины и мужчины сидят раздельно. Один умный кабардинец убедил меня в том, что гости противоположного пола должны соскучиться друг по другу, тогда возникнет нужная энергия праздника и особенно танцев – самой приятной его части.
— Совершенно верно. Нет воздержания – нет удовольствия. Обмен энергией произойдёт только в том случае, если она накопится. Примерно из этой же области и момент раздельного нахождения жениха и невесты. Смысл в том, что им стыдно сразу заявить о своей любви громко. Потому что до тех пор, пока чувство остаётся сокровенным таинством, существующим только между двумя людьми, оно будет гораздо круче и крепче.
Примерно из этой же области красота сватовства невесты. Когда приходили сватать, её всегда звали. Да, бывали договорные коммерчески союзы среди знати. Но почти всегда без девушки не принималось решение. Её приглашали, озвучивали, что пришли сваты. И она должна была дать ответ, но ни в коме случае не прямо и односложно «да» или «нет». А иносказательно.
Если она отвечала: «Я сделаю всё, что скажут мои родители», — ответ отрицательный. А если она хотела сказать «да», выбирала потрясающие метафоры. Например, «А летом бывает жарко?» или «Ласточки вьют гнёзда у нас под навесом?» Если она просто говорила «да», она опростоволосилась. И стала той, кто прервала эту цепочку элегантных ответов на пикантные вопросы женщин своего рода.
— Какие слова ты находишь, чтобы люди прислушались к тебе?
— Раньше я спрашивал, как гости будут сидеть – традиционно или по-европейски? В последнее время изменил формулировку: «Как вы будете сидеть, как балкарцы?» Если люди выбирают иной вариант, это не проблема, потому что свадьба в любом случае пройдёт замечательно, а счастье молодых не будет зависеть от того, по каким нормам и правилам было проведено торжество. Но я считаю своим долгом провести ненавязчивый ликбез. Что вас делает балкарцами? Вы не косите сено, вы не шьёте себе одежду, вы не делаете предметы быта своими руками, вы не печёте раз в неделю блюдо, которым угощаете всех соседей. Что осталось балкарцам? Всё наше культурное наследие сжалось до этих нескольких обрядов на свадьбах. А ведь сейчас эти мероприятия стали центром вселенной для наших народов. Вечером люди сидят и смотрят социальные сети со свадебными видео, как сериал. Кстати, некоторые клиенты вообще запрещают подобные видео публиковать. А люди начинают писать, мол, почему нет свадьбы таких-то. Или предлагают помедленней вести панораму по гостям, чтобы успеть рассмотреть все детали. На самом деле эти моменты не так уж и расстраивают меня. Это нормальная народная черта – проявить интерес, как кто выглядит на празднике. Это понятно и нестрашно — перемыть косточки всем, кто пришёл. Благодаря этому раньше общество и держалось. Если ты проявил себя нелепо в чём-то, это будет анекдот на все времена.
— Давно ли ты стал рассуждать подобным образом?
— Не так давно. Когда стал работать ведущим на свадьбах и увидел огромное количество самых разных людей, в том числе своих соплеменников. Да, дети, молодёжь часто отрицают собственную культуру. Им кажется, что, если они её восприняли, они стали похожи на своих родителей. А это тот возраст, когда родители часто не понимаются и не принимаются.
Но проходит время, и ты начинаешь понимать. Ты можешь не быть ни балкарцем, ни мусульманином, ни христианином, ни русским, ни испанцем, никем можешь не быть, если у тебя есть внутри столько сил, чтобы в этом мире, где очень много разных культур, национальностей, заявить о себе – вот я, что-то особенное… Представь, что нет планеты Земля, нет солнечной системы, ты в скафандре оказался в пустоте космоса, у которого нет ни роду, ни племени, ни прошлого, ни будущего. Вот ты испытаешь такое же одиночество, даже если все 7 миллиардов соберутся вокруг тебя.
— Ты прекрасно ведёшь мероприятия и на русском.
— Вообще межнациональная свадьба – это мой конёк. Например, жених — балкарец, невеста – кабардинка. Или наоборот. Вы бы видели, каждая сторона, старается не быть теми, которые топят за свою нацию. Они уступают друг другу, это очень красивые союзы. Мне очень приятно наблюдать, как благородно люди ведут себя в подобных ситуациях, и убеждаться, что дружба народов, уважение к соседу – это не просто слова.
— Провести свадьбу на балкарском, используя специфический язык ритуалов, но в то же время отпуская шуточки на злобу дня – задача сложная.
— Не считаю, что мой балкарский достаточно хорош. Я долгое время вёл свадьбы, дни рождения, юбилеи только на русском именно по этой причине.
Если в моём русском языке диапазон синонимов достаточно широкий, то в моём балкарском ограничен. И поэтому мне часто приходится не говорить слово, а давать определение какому-то явлению, предмету. Например, мог сказать про стакан: «Дайте это маленькое ведро, которое всегда на столе». По-балкарски это звучит прикольно, людям нравится. Но я таким образом лишь компенсирую недостаток лексикона. Или не нахожу эквивалент в балкарском для бутылки и говорю: «Дайте мне эту тюрьму для воды, которая в магазине продаётся».
Когда работал на балкарских свадьбах на русском, ко мне подходили взрослые мужчины и укоряли меня, что не веду на родном языке. Я оправдывался, мол, не все понимают. Они настаивали: «Не надо, мы к каждому переводчика приставим, никого не обидим, говори на родном». Это была такая группа уважаемых старших, которые часто оказывались на мероприятиях, которые я вёл.
И вот однажды они как нарочно оказались все вместе на одной свадьбе. Я подошёл, поздоровался, понимая, что сегодня они мне житья не дадут. И мы договорились, что, если я исчерпаю свой словарный запас на балкарском, перейду на русский. И что же произошло? Начиная с самой первой секунды и до самого финала я не сказал ни одного слова, кроме как на карачаево-балкарском языке. Даже для торта нашёл аналог — медовый хлеб.
Старшины были счастливы. На самом деле я им признателен по сей день. И когда вижу их, всегда прилюдно подчёркиваю, что это благодаря им работаю на родном языке.
А что касается исторического, этнографического аспекта, часто обращаюсь к трудам Махти Джуртубаева, Мухтара Кудаева. А Зарифу Бапинаеву всегда могу позвонить, чтобы проконсультироваться по поводу тех или иных спорных моментов.
— Пока мы разговаривали, ты уже раз пять поднялся, чтобы с кем-то поздороваться. Как реагируешь на то, что тебя узнают, где бы ты ни появился?
— Если вижу, что кто-то на меня реагирует, просто первым иду и приветствую. Иногда бывает, что человек и не узнал меня вовсе, просто посмотрел в мою сторону, но я иду и здороваюсь, потому что не хочу выглядеть тем, кто прошёл мимо. Вдруг на каком-то празднике я перекинулся больше чем двумя словами с этим человеком. И он подумает, что так тепло я с ним на свадьбе общался, а тут сделал вид, что не узнал. Видишь, что смотрят на тебя – иди сам к ним. В ответ столько энергии, бодрости получишь. Они, может, тебе даже претензию выскажут, но это только потому, что им не всё равно. Значит, он думает о тебе, возможно, лучше, чем ты есть на самом деле. А я думаю о себе хуже, чем я есть на самом деле. Когда ты начнёшь думать, что тебя не до конца оценили, а ты гораздо лучше, вот тебе и хана, потому что в этот момент ты идиот каких не было.
— А бывает, что претензии прилетают?
— Бывает, что на меня пытаются спихнуть ответственность за то, что происходит на всех поголовно свадьбах, а заодно и похоронах. Я пытаюсь объяснить, что нам нужна трансформация, какой-то красивый и здравый баланс на подобных мероприятиях. Но я не готов быть человеком, который предложит ориентиры, согласно которым эта трансформация должна состояться. Эту волю должны проявить сами люди. А я готов быть деликатным подсказчиком, исполнителем, очень ответственным, рьяным, нефанатичным, гибким, дипломатичным.
Алёна Мякинина