Нальчик

Будь счастлив, Марат! 

Будь счастлив, Марат! 

Театр юного зрителя – это не только сказки для дошколят и учеников младшего школьного возраста. Театр призван работать с самой сложной аудиторией – ранимыми, упрямыми, чувствительными нигилистами. Для них и всех, кто подпадает под категорию 14+, ТЮЗ представил премьеру одной из самых популярных пьес Алексея Арбузова «Мой бедный Марат». Написанная в 1964 году, уже в первом полугодии 1965-го она была поставлена в 45 театрах Советского Союза. За границей произвела буквально фурор, став в 1967-м «пьесой года». В течение двух лет «Мой бедный Марат» не сходил с подмостков 30 театров родины Шекспира.

К пьесе обращались такие великие режиссёры, как Эфрос, Хейфец, Владимиров. А сколько звёзд советской сцены сыграли эти «сердца трёх» – Лики, Марика, Леонидика!

Пьеса популярна и по сей день. Как настоящая классика, она прошла через разные обстоятельства своей страны. Пусть не все пережили ленинградскую блокаду, не все встретили Великую Победу со слезами на глазах, не все дышали ароматом наступающей оттепели в Союзе. И всё же пьеса понятна каждому, кто был юн, горд и смел, кого ломала судьба, кто хотел принимать и выдавать жалость за любовь, кто не смел быть счастливым, зная, что рядом кто-то несчастен, кто побеждал, а потом сдавался и смирялся, и кто однажды, пусть даже за день до смерти, отважился стать счастливым.

Поговорить с подростками о войне, о мире после войны и об отсутствии мира в душе человека – похвальная попытка. И напрасно нам, взрослым, порой кажется, что подростки не способны понять взрослые дела и проблемы. Они понимают их по-своему, но понимают. Возможно, они посмотрят этот спектакль спустя четыре года, а потом ещё спустя тринадцать лет – такие же временные промежутки между актами заложил сам драматург. Возможно, это и есть та самая оптимальная схема знакомства с этим спектаклем – возвращаемся же мы к любимой книге, пересматриваем любимые фильмы новым взглядом, с новыми чувствами и мыслями. Диалоги в трёх частях – как сам Алексей Арбузов предпочитал определять этот жанр – о подростках в страшных обстоятельствах ленинградской блокады, о молодых людях, победивших в самой жестокой войне, и о них же, повзрослевших, потерявших смысл жизни в мирное время и настоящую любовь.

Треугольник – идеальная геометрическая фигура не только для того, чтобы вскрыть любовные переживания героев. И это не мелодрама, где героиня мечется, не желая потерять внимание ни одного из поклонников, а двое мужчин дерутся за трофей в виде сердца красавицы. В этом треугольнике трое сражаются не друг с другом, а с самими собой. Предательство своей любви, самого себя, своих идеалов, стремлений в итоге оборачивается катастрофой личности.

Поговорить об этом на языке драматургии в Театр юного зрителя пригласили режиссёра Романа Крюкова. И почему-то уже во время просмотра спектакля вспомнились слова первого режиссёра «Моего бедного Марата» Анатолия Эфроса в его легендарной книге «Репетиция – любовь моя». Мэтр рефлексирует, предъявляет претензии самому себе: «Вообще, вероятно, каждый из трёх актов «Моего бедного Марата» должен был бы решаться в разных ключах. Ленинградская блокада первого акта, как это ни странно, предстала бы в неожиданно весёлом и живом действии, потому что они – влюблены и, наконец, потому что выбран такой жанр! Всё драматическое обязательно читалось бы, но читалось бы не впрямую, а через особую художественную ткань, и только иногда – внезапные откровенно драматические моменты. И снова юмор, и снова забавные зигзаги милой молодой троицы – Марата, Лики и Леонидика. Одни имена-то чего стоят! Мы так и хотели сделать этот акт, но сделали слишком робко. Второй акт, послевоенный, несмотря на окончание войны – чисто драматический, потому что для арбузовских героев психологически он наиболее труден и запутан. И, наконец, третий акт – предположение, мечта, воображение, фантазия о возможной счастливой развязке».

Мы нарочно позволили себе такую длинную цитату. И нарочно не стали спрашивать у Романа Крюкова, читал ли он эти строки. Но очевидно, что нальчикский режиссёр подошёл к сценическому решению, следуя этой же логике.

Так, самый, казалось бы, страшный первый акт – под бомбёжками, в холоде и голоде, на грани смерти. Но герои веселы, обаятельны. И зритель умиляется, улыбается и даже смеётся. Потому что именно во время войны, когда каждое мгновение может стать последним, переживается острее и радость, и влюблённость, и сахар слаще, и дружба крепче, и любовь вернее. Второй акт в версии крюковской постановки – сложный, запутанный. Здесь и радость от Великой Победы, и смятение от личной драмы, и необходимость делать выбор. И третий акт – казалось, бы, война позади, мирная жизнь, страна кипит свершениями, ожиданиями. И здесь замечательно поработали режиссёр и актёры, изобразив настоящую человеческую трагедию: всё сбылось, кроме счастья. Работа стала рутиной, стихи – вымученной необходимостью, мосты – да, они возводятся – мощные, надёжные, но никак не перекинется мост от одного любящего сердца к другому.

Сложнейшая задача для актёров – просуществовать в трёх разных возрастах. И «играющие в состав» актрисы (Виктория Магомедова и Анастасия Сторожева) постарались сделать это весьма убедительно, хоть и каждая по-своему.

Илья Юсупов (Леонидик) удивил естественностью, с которой существовал на сцене с протезом руки. Та зыбкая почва, где очень легко оступиться и потонуть в фальши с головой. Но была очевидна сложная актёрская работа. Экзальтированный, нервный, слабый, зависимый со своей незаживающей раной трансформируется к финалу и срывает аплодисменты, поступив не просто по-мужски, но и по-человечески.

Алим Сибеков (Марат) – актёр особого дарования. Он часто трактует роль совсем не так, как хотелось бы зрителю (мне, в частности). И порой чисто логически не соответствует представлениям о том или ином персонаже. Но так сильно его личное обаяние, что ты забываешь обо всех конструкциях, забываешь образ, который выстроил в своём воображении. Через пару минут нет никаких сомнений, что Марат должен быть именно таким. Чистая органика, когда на сцене не актёр, а человек.

Для Романа Крюкова «Мой бедный Марат» – особенный материал. Режиссёр поделился с читателями газеты «Нальчик» некоторыми мыслями и чувствами в связи с премьерой:

– Вы и сами когда-то играли Леонидика. Теперь вернулись к пьесе в качестве режиссёра.

– Спасибо руководителю театра юного зрителя Зите Кабуловой, пригласившей меня поставить пьесу, которую я очень хорошо знаю. Это был дипломный спектакль, когда я оканчивал актёрский курс у Бориса Хаджимусаевчиа Кулиева. Арбузов – великолепный драматург, материал замечательный, плюс моё давнее желание поставить, плюс актуальность пьесы и в наши дни – видимо, звёзды сошлись. Три актёра, три времени, три ощущения – это мечта для режиссёра поработать с таким материалом.

– В республике вас знают как автора и постановщика новогодних представлений, изобилующих фокусами, музыкой, танцами. Но и драматические постановки отличают какие-то внешние спецэффекты, эксперимент с видео, звуком. Здесь вы предстали весьма сдержанным в этом плане. Разве что документальная хроника и кадры их фильмов 50-60-х годов между актами.

– С одной стороны, решение с экраном было вызвано чисто техническими возможностями сцены, зала. Антракт делать не хотелось, полное затемнение в тех условиях невозможно. Поэтому выбрали такой видеоряд, чтобы была возможность перепрыгнуть из одного времени в другое. Да, я видел много постановок пьесы, где всё условно. Но мне показалось, без этих деталей, акцентов, времени – реквизита, костюмов – нельзя было. Арбузов и цепляет этой приближённостью к жизни, в том числе в деталях.

– Ясно, что каждая постановка одного и того же материала уникальна. Как вам самому показалось, что в вашей особенного?

– Когда брался за пьесу, боялся повториться. Ведь в памяти разборы замечательного мастера Бориса Хаджимусаевича Кулиева. Надеюсь, мне удалось сделать что-то своё. По настроению наш спектакль отличается от версий, которые я видел раньше. Какой-то теплотой. Как мне кажется, сам Арбузов, несмотря на приближающуюся оттепель, надежду, ощущение грядущей свободы и счастья, ставит вопрос в финале. Мне же хотелось показать, что счастье непременно будет, что дальше точно всё будет хорошо.

Алёна Мякинина