Свадьба… Радостное событие для семьи, хлопотное для родителей, интересное для наблюдателей и абсолютно невыносимое для тех, кто пытается в этот момент пить чай на балконе с видом на горы, потому что вид на горы – это, знаете ли, ответственность. Ты сидишь, смотришь на Кавказский хребет, а мимо тебя несут поднос с шашлыками, и ты понимаешь: вот оно, величие момента, а ты в нём просто статист с чашкой кофе.
Как известно, театр начинается с вешалки, а свадьба с наряда, и тут сразу вступает в игру великий конфликт поколений. Точнее, трёх поколений. Старшее поколение, мудрое и уставшее от блеска, хотело бы видеть молодых (читай – нас, по сетке Минздрава всё ещё причисляемых к «молодым») в чём-то сером, без причуд: платья ниже колен и пиджаки. Мы, следуя медицинской классификации и советам друзей, сместились к юным, к тем, кому действительно до тридцати, и это был наш тактический ход. Но я, как человек, уставший искать смыслы в дресс-коде, решила: раз серое – это про возраст, пусть оно останется в душе, а на теле будет белое. Белый халат, белые штаны, голубой пиджак, и знаете, я выглядела ровно так, как чувствовала себя в этой возрастной вилке: с одной стороны – ещё «молодая» по карте ВОЗ, с другой – уже достаточно взрослая, чтобы надеть халат и не объяснять, почему. В конце концов, серого в моей душе было столько, что за глаза хватило бы на всех присутствующих.
Утром я думала, что поеду к стилисту делать натуральный цвет и причёску, но поехала в дом невесты, потому что, видимо, моя причёска – это не главное, главное – это наблюдать за суетой. В соседней комнате наряжали невесту для фотосессии, а я сидела в гостиной с женихом. Повисла пауза. Мне, как «понаехавшей», нужно было спросить о чём-то высоком. Ну не о ярмарке же спрашивать, в конце концов! И я спросила о родовых сёлах. Выяснилось – Верхний Курп и Старый Урух, и тут меня пробило. Верхний Курп – это же то место, где садишься на холм, и у тебя с одной стороны Казбек, с другой Эльбрус, а посередине – ты на чабрецовом поле с вопросами о родовых сёлах. Причём я-то, понаехавшая, эти места объездила вдоль и поперёк, пока местные жители, занятые свадебными хлопотами, может, и не подозревали, что у них под боком такие виды. Мы поговорили о горах, о корнях, разговор удался. Жених, надо отдать ему должное, держался молодцом – не стал уточнять, откуда я знаю, где у них там лучший обзор.
Дальше – шум. Мы подъезжали громко. С флагами, сиренами и музыкой, потому что тишина в горах – это, конечно, хорошо, но нам хотелось, чтобы Кавказский хребет дрогнул. Свадьба была большая, многонациональная, хлебосольная и очень громкая. И вот я хочу задать риторический вопрос всем звукорежиссёрам планеты: почему звук на свадьбах такой громкий? Это чтобы мы не слышали, как стареем? Или чтобы заглушить голос разума?
Репертуар впечатлял, но вершиной, пиком, огненным шаром вечера стал бессменный хит Азамата Биштова «Голубая ночь». Я напомню сюжет, чтобы вы прочувствовали. Там девушка из Гаваны, тонущее пиратское судно, капитан с похмелья (важный персонаж, между прочим, очень жизненный!) у штурвала, и девушка срывает чадру. Действие происходит в первых числах мая, звёзды, слёзы и рефреном, как гвоздь: «Море вернуло сына, но не вернуло дочь, дочка русалкой стала в ту голубую ночь». Вопросов у меня два. Первый: мать-то выжила, или это была жена капитана? И второй: это точно не про «Детей капитана Гранта»? Потому что, если вдуматься, логика там примерно одна. Исполнял этот шедевр не сам Азамат, а другой харизматичный певец, и все вокруг плясали так, как будто они и есть те самые пираты, которые не утонули, а просто переехали в Нальчик.
Люди приходят на свадьбы, чтобы разговаривать, но разговаривать с рядом сидящим было невозможно. Только есть, наблюдать и танцевать. Моя челюсть устала не от разговоров, а от беззвучного артикулирования фраз в никуда, и что я могу сказать с уверенностью? Что невеста – самая красивая девушка Нальчика (это факт, проверенный балконом). Гостей было много, было весело. Ведущие постарались на все сто: были и традиции, и национальная часть, и конкурсы, и дискотека девяностых, где, к сожалению, не было белых роз, но была макарена. Красивые люди в красивых костюмах с желанием поддержать – это было прекрасно.
Иногда хочется быть менее серьёзной, и мы перестали быть серьёзными ровно в тот момент, когда в одиннадцать основная часть гостей растворилась в ночи, а у нас открылось второе дыхание. От музыки, наверное, или от осознания, что теперь можно не улыбаться в объектив. Мы поехали по домам и до двух ночи обсуждали это событие по телефону, потому что единственный способ поговорить на кавказской свадьбе – это уехать с неё и набрать номер. Свадьба удалась настолько, что я даже не заметила, как умяла два пирожных, хотя клялась себе, что сегодня только лист салата, и только один! И знаете, если бы не балкон, я бы, возможно, так и не поняла, что горы – это не просто декорация, а единственные собеседники, которые слушают молча и не перекрикивают динамики. Курпские высоты теперь для меня не только про виды на Казбек с Эльбрусом, но и про то, как приятно сидеть на свадьбе в белом халате и чувствовать себя почти местной, даже не вставая со стула.
Елена Елоева