В сети анонсируют выставку в Национальном музее – «Текстильные панно Асият Савкуевой». В словаре «панно – декоративное художественное или дизайнерское изделие, предназначенное для украшения стен, перегородок и других вертикальных поверхностей». Нежность, боль, вечность, жертвенность, преданность. Разве можно их повесить на стену, украсить ими перегородку? С другой стороны, какое верное название дать тому, что увидели пришедшие в большой зал Национального музея?
Наверняка сама Асият Савкуева улыбнулась бы своей тихой улыбкой на моё негодование. Потому что говорить о том, что невыразимо, не только сложно, но порой бессмысленно. Поэтому делать это следует деликатно и вполголоса. Приглушённые, припылённые оттенки сюжетов и тихое повествование её полотен, как речь реки, шёпот листьев, осторожные шаги проснувшегося ночью, боящегося нарушить сладкий сон того, кто лежит рядом.
Текст, предваряющий выставку, говорит о том, что у Асият не было академического художественного образования. Но разве где-нибудь учат сшивать лоскутки так, что, глядя на это тряпочное нечто, ты вдруг прощаешь всех, кто когда-то причинил тебе боль, что сердце наливается от жалости и нежности ко всем этим старухам, черепахам, рыбам, птицам, девочкам, чьи косы стремятся преодолеть закон всемирного тяготения? С этим можно только появиться на какое-то время на Земле и успеть поделиться с кем-нибудь. И теперь яснее звучат цветаевские строки:
Я сказала, а другой услышал
И шепнул другому, третий –
понял,
А четвёртый, взяв дубовый посох,
В ночь ушёл –
на подвиг.
Мир об этом Песнь сложил, и с этой самой песней
На устах –
о жизнь! –
встречаю смерть.
Позволим и мы себе сложить этот материал из отдельных лоскутов – в излюбленной технике Асият Савкуевой.
Сказочное одеяло
Великие рукодельницы мифов и сказок – Марья-искусница, Афина, Пенелопа, Царевна-Лягушка, Ариадна… Все эти терпеливые волшебницы, безумные художницы, ткачихи, пряхи, вышивальщицы, которым наследовала и Асият.
Мягкое сердце, мягкие руки, мягкая ткань… Предназначение женщины – стелить постель ребёнку, мужу, родителю, случайному путнику, нуждающемуся в ночлеге.
Искусство Асият родом из самых первозданных глубин фантазии. Когда узоры на ковре, скатертях, занавесях, циновках оживают, когда орнаменты оборачиваются волшебными птицами, зловещие оскалы пугают малышей, а силуэты всадников, угадывающиеся в случайных лоскутах, томят юных девушек.
В руках Асият Савкуевой одеяла превращались в канву для легенды, притчи, сказки. Перед нами великая женская поэзия без слов.
Ибо они безмолвны
Беззащитность и уязвимость – одна из повторяющихся тем экспозиции. И рыбы – одна, вторая, третья. И мгновенно строки Бродского:
Рыбы
всегда молчаливы,
ибо они –
безмолвны.
Стихи о рыбах,
как рыбы,
встают поперёк
горла.
И недосягаемая высота молчания рыбы-луны – квинтэссенция жертвенности и уязвимости. Рыба-луна существует реально в морях этой планеты. И реально она начисто лишена инстинкта самосохранения. И потому огромная, круглая, не сопротивляется, когда хищники откусывают от неё, живой, куски. И несут плоть лунного света своим детям, ибо дети обречены рождаться и есть. А рыба-луна – молча делиться своим светом, даже ценой своей жизни.
Храбрость беззащитных
Вот птица, вступившая в бой со свирепым хищником за своих птенцов под хрупкой скорлупой. Некрасивыми корявыми ногами, преодолевая все законы физики и самосохранения, сражается птица-мать. И этот неравный бой прекрасен.
Поразительная тема, которая не однажды возникает в творчестве Асият. «Застигнутые дождём». Мать с двумя детьми укрылась под деревом от стихии. Тоненькая беззащитная женщина с младенцем на руках вдруг сама становится прочнее, как корабельное дерево от воды. А старшая девочка смело смотрит в лицо стихии, грудью закрывая колени матери. Эта храбрость беззащитных поднимает со дна души необыкновенной силы прозрение. Ты становишься сильнее, когда любишь, когда-то кто-то, любящий тебя, глядит на тебя со страхом и надеждой. В этом вся Асият Савкуева.
В этом жертвенность и несгибаемая стойкость родительства. На полотне «Ожидание» вороны в ночи, в колючем клубке гнезда, как центр мирозданья, – белое яйцо. Эти двое – неспящие стражи и защитники любви, которая вот-вот появится и раскрасит радостью ахроматический пейзаж. И зашелестит младенческим зелёным частокол сухих серых веток. Непременно так и будет. Мы видим это на других её полотнах. Мы видим это в жизни.
Климт, чернофигурный стиль, тасвир…
Невероятная интеллигентность Асият Савкуевой – в художественной эрудиции, насмотренности, начитанности. Сколько же знала эта женщина! Здесь аллюзии на книжную восточную миниатюру, на египетские каноны, древнегреческий стиль росписи ваз, на модернизм всех мастей. То нам вспомнится японская графика, то китайская ширма, то арт-течения XIX-XX веков. Да и Климт померещится со своим «пэчворком». Но что нам Адель в золотом лоскутном одеяле! Ведь под одеялом «Робкой» Асият Савкуевой тайна, которая будоражит гораздо сильнее.
А «Двое» под одним покрывалом, которым предстоит преодолеть ширину ткани, рассказывают историю более пронзительную, чем климтовский «Поцелуй», где этого расстояния больше нет.
Как женщина, с нежным вниманием примеряющая кимоно, тунику, черкесский корсет, она играет, но остаётся сама собой. Техника Асият Савкуевой столь безупречна, что будто странно говорить об этом. Швы, стежки, лоскуты, фактура, текстура – всё равно содержанию. Мастерство швеи здесь абсолютно естественно, как музыкальный слух для композитора.
А столь сложные цветовые решения подвластны только тому, кто обладает абсолютной оптикой и восприятием цвета и света. Произведения Асият Савкуевой – это звуковые симфонии с богатейшей оркестровкой, с обращением к редким инструментам.
Сны и пробуждение
Панно Асият – это волшебные сны, сказки, наполненные прекрасным бредом. Птицы, животные, рыбы, звёзды и луны говорят на этих «одеялах» на языке молчания, придуманном Асей. И этот мир открыт для каждого, кто забрёл в него. Существа не против, чтобы мы присоединились к ним и вместе помолчали. А ещё можно стать в круг с танцующими, ведь круг останется кругом, сколько бы существ ни присоединилось к нему.
Полотно «К солнцу». Кто и что здесь солнце? Цветок во тьме тянется к запрокинутому лицу девочки. А лицо девочки тянется к цветку. Два солнца увидели свет друг друга, пока большое светило отдыхало.
Вот «Мельница» – бесконечный круг, над которым не властны законы энтропии. Потому что мельница жизни зачерпывает новые души, смешивая их с другими, и рождаются новые.
Ковры, гобелены, скатерти, подушки и одеяла хранят сны ушедших и память ещё живых. Когда-нибудь они истлеют. Но не истлеет образ. Он уже навсегда в бессмертных облаках памяти и великих хрониках искусства. И нет никаких сомнений, что Асият Савкуева – в необъятных фантастических далях, к которым пока нам, живущим на Земле, нет доступа. Но кто знает, может, когда-нибудь мы проснёмся птицами на рогах-деревьях буйволов, и вспомним, как видели что-то похожее на полотне «Пробуждение».
И да, угадывалось едва уловимое сходство творческих манер сестры и брата Савкуевых. Не портретное, но более тонкое. Мощная рука, сильное сердце брата-художника и мягкая рука и ласковое сердце сестры-художницы.
Алёна Мякинина