Нальчик

НЕТ НИЧЕГО невозможного

Юлия Саламовна Лигидова, зам. директора филиала Росреестра по КБР. В ее подчинении 57 человек, в работе с которыми она всегда вспоминает советы отца видеть в каждом коллеге прежде всего человека. Своими недостатками считает излишнее упрямство (хотя без него не было бы и многих побед в её жизни), а также неоправданное чувство жалости к окружающим, которое мешает ей принимать правильные решения. Она говорит, что её жизнь похожа на турецкие сериалы, которые она включает в качестве «фона» за рукоделием. Она радуется каждому новому достижению своих сыновей – Алихана и Абубекира. Как и любая мать, она считает своих детей самой большой своей ценностью. Её история заставляет задуматься над тем, что для матери, чьи дети нуждаются в ее поддержке и помощи, нет ничего невозможного.

— Ваши сыновья, несмотря на юный возраст (12 и 10 лет), прошли довольно долгий и сложный путь от безнадежного диагноза «глухота» до успешной социально активной жизни, которой они живут в настоящее время. С чего началась ваша с детьми история?

— Я абсолютно уверена, что с рождения оба мои ребенка слышали. Но, видимо, на каком-то этапе произошел сбой, результатом которого стало ухудшение слуха. Сейчас можно только предполагать, что стало причиной: вакцинация, осложнение после болезни или генетика. Я могу лишь воссоздать цепь событий. Когда Алихану было два с половиной года, он заболел. Мы попали в больницу с температурой. Там ему поставили капельницу. Находясь еще на лечении, я стала замечать, что он перестал реагировать на звуки. Младший сын следом заболел тем же инфекционным заболеванием. Его тоже «прокапали», после чего со слухом у него начались те же проблемы, что у старшего. Я не утверждаю, что это ошибка врачей. Я не могу сказать, что это моя ошибка. Это, скорее всего, стечение обстоятельств. Ведь каждый организм по-своему реагирует на одни и те же события. После обследования в Ставрополе Алихану поставили диагноз «4-я степень глухоты» и сказали, что слух не восстановится. Нам посоветовали поехать на обследование в «НИИ уха горла носа и речи» в Санкт-Петербурге. На тот момент они были одни из первых, кто проводил операции по кохлеарной имплантации. Там нам подтвердили ставропольский диагноз и назначили день операции. В ее необходимости я не сомневалась ни минуты. Наверное, моя уверенность основывалась на материнском инстинкте, который всегда безошибочно подсказывает, что лучше для ребенка. По возвращении домой я стала проверять младшего на изменение слуховой восприимчивости. И, когда мы везли Алихана на операцию, Абубекира я взяла просто на всякий случай тоже обследовать. Оказалось, что у него та же проблема. Оглядываясь назад, я не понимаю, как я смогла через всё это пройти. Я не понимаю, откуда взялось столько сил, откуда было столько уверенности. Когда я отдавала одного ребенка на операцию, мне ведь никто не мог дать стопроцентную гарантию результата, и при этом через месяц надо было проделать то же самое со вторым ребенком. Это было, мягко говоря, нелегко.

— В одном из предыдущих своих интервью вы упомянули следующие слова своего отца: «какая бы проблема в жизни ни появилась, ты не должна думать «почему это с тобой происходит», ты должна думать «для чего это с тобой происходит». У вас получилось дать ответ на этот вопрос?

— Когда узнаешь, что твои двое детей не слышат, тебя начинают раздирать вопросы «за что?», «почему именно с моими детьми?» И на тот момент, когда это происходит, если есть возможность перефразировать эти вопросы на «для чего это со мной происходит?», то появляется осознанность того, какие действия необходимо предпринимать для разрешения проблемы. В качестве хорошего начала я избавилась от жалости к себе. Затем, мобилизовав все свои силы, мы с детьми постепенно преодолевали все сложности на нашем пути к улучшению ситуации. В настоящий момент я могу сказать, для чего мне была послана такая проблема. Буквально час назад в нашей группе WhatsApp написали, что очередной ребенок из Нальчика проходит обследование в Питере. Весь день я буду следить за тем, как у него дела и буду переживать за него. Я участвую в истории борьбы каждого ребенка из своей группы. Я имею возможность оказать психологическое и фактическое содействие родителям и их детям.

— Итак, первый ответ на вопрос «для чего», — оказание помощи родителям, столкнувшимся с проблемой, подобной вашей, по средствам создания группы WhatsApp. Расскажите о ней.

— Так получилось, что очередной маме ребенка с подозрением на глухоту врачи после обследования дали мой номер телефона. Я, пройдя все эти эмоции в своё время, старалась успокоить её, как могу, отправляла видео своих детей, где они не просто разговаривают, но и читают стихи. Таким образом, я показывала, что диагноз «глухота» — это не конец, а только начало пути. Со временем возникла группа WhatsApp из 260 участников. И к этому числу каждую неделю добавляется минимум один человек. Группу составляют родители слабослышащих детей со 2-й и 3-й степенью глухоты, которые ходят со слуховыми аппаратами, но таких мало, примерно 30 человек. У остального большинства 4-я степень глухоты, т.е. это когда ребенок уже не слышит ничего, кроме громких барабанных звуков, и есть предписание на операцию по вживлению кохлеарного имплантата с внешним передатчиком, который передает звуки к слуховому нерву. Когда мы оказались на реабилитации после такой операции в Питере, с нами в палате лежала девочка, тоже после операции, и она разговаривала настолько «чисто», что, посмотрев на нее, я поняла, что такой результат должен стать моей целью. И еще я поняла, насколько важно для родителей видеть положительный опыт людей со схожей проблемой. Конечно, очень хочется перевести нашу деятельность на официальный уровень общественной организации. Мечтаю о том, чтобы создать у нас в республике первый реабилитационный центр на Северном Кавказе. Я обращалась по этому поводу в Минздрав КБР, они обещали, что помогут, но, к сожалению, коронавирус притормозил наши действия в этом направлении. 

— Вторым большим достижением и еще одним ответом на вопрос «для чего», стало то, что вы организовали туры команды врачей по Северному Кавказу, где они оказывают консультативную и другую необходимую помощь.

— Я не помню даже, как мне эта идея пришла в голову. Разумеется, было очень накладно каждый раз всей семьей отправляться в другой город. Сперва возникла мысль пригласить нашего врача Левина Сергея Владимировича в Нальчик. Шанс, что он согласится, был минимальный. Однако я ни секунды не сомневалась в успехе. И, да, он прилетел. С тех пор уже 17 раз врачи к нам приезжали. И мы организовываем подобные реабилитационные туры теперь уже по городам Северного Кавказа каждые полгода.

— Переживания за детей самые болезненные. Как вам удается справляться с этими эмоциями?

— Вначале эти разрушительные чувства заполняли всё внутри. И когда они достигли наивысшей степени, произошло нечто такое, после чего проблема уже не казалась такой уж страшной. Находясь на территории клиники всей семьей на прогулке после операции Абубекира, потерялся трехлетний Алихан. Он, преодолев многочисленные турникеты, двери и лестницы, оказался за пределами клиники. Мы до сих пор не можем понять, как ему это удалось. Именно тогда я осознала, что, если мы его в этот день не найдем, вот это и есть самое худшее, что может произойти, а с остальным мы справимся. Это было уроком для меня. Мы его нашли уже в городе. Этот случай стал тем самым переломным моментом, после которого я ушла от эмоций в сторону конкретных задач и начала их реализовывать

— Как проходила реабилитация после операции?

— Надо понимать, что операция сама по себе не решает проблему в одночасье. После нее начинается долгий процесс знакомства ребенка с миром, в котором есть звуки, речь. Мы посещали частные занятия с замечательным сурдопедагогом Пайзуллаевой Жанной Рамазановной пять раз в неделю вместо положенных двух. С ней мы освоили азы. Она была для нас и педагогом, и психологом, практически членом семьи. Я решила отдать детей в обычный садик на полдня для погружения их в речевую среду. И это тоже возымело эффект, они приносили много новых слов из детсада. Я хочу сказать, что это довольно кропотливый труд, требующий много сил и терпения. И родители должны это осознавать, не опускать руки, не бояться работы. К сожалению, бывают случаи, когда родители решают отдать ребенка в интернат для слабослышащих детей даже после проведения такой сложной операции. Этого делать ни в коем случае нельзя! Ребенок лишается возможности развиваться в речевой среде. Такое решение родители принимают редко. Каждый раз я стараюсь переубедить их не делать этого, и, возможно, иногда делаю это, как мне кажется, слишком агрессивно.

— Можно предположить, что деятельность, связанная с группой, отнимает много времени и сил. А что вам дает такая общественная работа?

— Колоссальное эмоциональное удовлетворение. Чувство победы каждый раз, когда я вижу успешные результаты своих детей. «Своими» я сейчас назвала не только моих двух, но всех деток, чьи родители состоят в нашей группе. Когда я слышу речь ребенка с диагнозом «глухота», это реальная победа! Это настолько заряжает, что хочется двигаться дальше, не останавливаясь.

— Я знаю у вас есть увлечение, которое помогает справляться со стрессом.

— Был период в моей жизни, когда со всех сторон навалилось одновременно большое количество трудностей. Я понимала, что если не отвлечься от всего этого, то можно сойти с ума. На помощь пришел мой навык вязания, который я получила от бабушки. Я начала с вязания детских вещей, находясь в декрете, и заметила, что через творчество высвобождается моя отрицательная энергия, превращаясь в положительную. Сейчас я вяжу корзинки, декоративные цветочные композиции, детские люльки на продажу. Пока руки заняты работой, в голове появляются хорошие светлые мысли, идеи, вдохновение. Кто- то ищет ответы у психолога, кому-то нужны успокоительные препараты, я нашла выход в творчестве.

— О чем мечтает Юлия Лигидова?

— Я считаю, всё, что можно приобрести с помощью денег, не может быть мечтой. Каждый вечер перед сном с детьми мы разговариваем. Так вот как раз на днях мы обсуждали эту тему: кто о чем мечтает. И я поделилась с ними своей самой заветной мечтой — чтобы мои дети слышали обоими ушками без аппаратов. Всё остальное я могу сама обеспечить. Мы желаем всем детям и их родителям с подобной проблемой, чтобы в медицине в скором времени появились новые возможности для того, чтобы мечта Юлии Лигидовой сбылась.

Мирра Амирова

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *