В Павильоне современного искусства представлен новый проект Мадины Хацук «Истории, рассказанные нитями».
Казалось бы, просто меняем множественное число на единственное – история, рассказанная нитями – и выставка приобретает совсем иное звучание. Да, истории здесь уделено должное внимание – Мадину Хацук мы знаем как просветителя и популяризатора адыгского костюма, всегда с особенной тщательностью относившейся ко всему, что можно назвать традицией. А вот такую Мадину, рассказывающую не историю, а истории, мы, пожалуй, увидели впервые.
И сама она на открытии была и дизайнером, и лучшей моделью своей коллекции. Во всяком случае жакет актуального в этом сезоне кроя, серебряные жужелицы – реплики адыгских аксессуаров – и мужской адыгский пояс прозвучали совершенным доминантным аккордом. Непременно захотелось примерить этот образ, нащупать на сдержанном чёрном лукавую бордовую бархатную заплатку с выпуклым жучком.
Да, по-прежнему в центре экспозиции визитная карточка Мадины Хацук – историческая реконструкция мужского костюма Царского конвоя короля Иордании, традиционный женский костюм и – гордость мастера –воссозданные с бережностью и скрупулёзностью варианты женских головных уборов.
И всё же центробежная сила любопытства отбрасывает нас к экспонатам, размещённым по окружности. И каждый знак этого модного зодиака рассказывает свои истории, вступает с нами в диалог, сшибает своим обаянием, вызывает недоумение, шепчет: «Пройдись в этом по вечернему Нальчику», но точно не оставляет равнодушным.
Коллекция впервые в статике в выставочном павильоне. Ранее некоторые из образов можно было увидеть на Podium seasons в Санкт-Петербурге.
Выставка смелая, искренняя, откровенная. Как и речь Мадины: «Переживаю, потому что не знаешь, как люди отреагируют на такую коллекцию, когда ты прикасаешься к чему-то очень важному, когда ты прикасаешься к традициям. Но в последнее время я с интересом исследую свои мечты и свои чувства. Мечта шить национальные костюмы явилась мне довольно давно, и я воспринимаю её как данность, определяющую моё ежедневное настроение в желании создавать что-то новое на основе столь любимого «старого». Я часто спрашиваю себя: почему именно национальные костюмы? Уже тридцать лет занимаюсь этим. Это то, что меня вдохновляет каждый день, что поднимает с кровати, и не хочу сказать – заставляет, а наоборот. Я на крыльях лечу на свою работу, потому что знаю – сейчас соприкоснусь с чем-то, что живёт в глубине меня, что я могу потом показать другим людям. Эта любовь проявляется в костюмах. Надеюсь, люди, смотря на них, чувствуют это.
Тема национального костюма может показаться достаточно односторонней и, возможно, даже скучной, но для меня она раскрывается огромным количеством проявлений очарования, красоты и яркости в золотом шитье, в традиционном национальном крое, в сиянии галунов ручного плетения, басонных украшениях. Знаковая система тхыпхъэ – это не только лабиринт немыслимых форм красоты, но и сюжет очень многих историй на тему нашего сегодняшнего понимания жизни, традиций, искусства. И у меня, конечно же, есть свои истории к каждому из представленных здесь артефактов. Я хотела к каждому платью приложить аннотацию, где рассказала бы о своём видении, каким образом я создавала это платье. Но сегодня я хотела предложить вам соприкоснуться с каждым из этих артефактов и войти с ними в диалог, позволить этим образам рассказать вам о ваших чувствах и о ваших мечтах, рассказать вам ваши истории».
Мы рекомендуем читателям газеты «Нальчик» прийти в павильон и услышать сердцем свои истории. И всё же от нескольких сюжетов удержаться не смогли и расспросили Мадину о них.
– Нагрудник как основное украшение, как метакод, знают все. А вот эти вертикальные полоски-ленты с нашитыми металлическими деталями… Что это за редкость и прелесть?
– Мало кто замечает, но эти аксессуары присутствуют на некоторых фотографиях XIX века. Для серебряных деталей мы придумали термин «жучки». Как они назывались на самом деле – неизвестно. Скорее всего, служили оберегом, потому что звенели, когда девушка двигалась. Что касается этих полосок: есть предположение – опять же, это только моя интерпретация, что раньше, когда не могли позволить себе много платьев, приходилось его расшивать, увеличивая размер. Тогда вставляли подобные полоски ткани и украшали их. Потом уже эти подвесы стали носиться отдельно. На самом деле каждая девушка могла что-то своё привнести, придумать.
– Это звучит как продолжение вашей мысли о том, что адыгский костюм – это совсем не скучно.
А вот платье с нагрудными кармашками. На одном – улыбающееся лицо, на другом – грустное. Прямо-таки маски дель арте. Как вы отважились сделать такой акцент на грудь, понимая, что эта часть женского организма у адыгов никогда не подчёркивалась, скорее наоборот.
– Всё же грудь – это женское начало… На кармашках повторена вышивка со старинного кисета. Лицами с полярными эмоциями мне хотелось показать двойственность девушки – она же и про свет, и про тень. Я могу быть грустной, наблюдать и принимать то, какая я грустная, а могу быть весёлой – это про позволение быть собой.
– А в этом комплекте, который поначалу сбивает с толку своей молочной невинностью, есть что-то влекущее. Газыри манжетами охватили щиколотки, мужские брюки с объёмным шаговым швом, ниспадающий башлык. Элементы мужские, но при этом весь образ предельно женственный.
– Брюки пошиты по старинным лекалам. Крой для всадников, которые могли с разбегу вскакивать в седло. Я уже шила такие под черкеску. Башлык, пояс женский – иногда ты не понимаешь, почему это сделала. Просто следуешь каким-то чувствам – попробую-ка так, добавлю это…
– Очевидно, ваша выставка взбодрит публику. Обилие мужских деталей одежды и аксессуаров, в том числе черкесской шашки, в женском образе… Дух амазонок явно витает сегодня над Павильоном.
– Дело в том, что часть экспозиции – это коллекция, посвящённая Эльмесхан Хагундоковой. (Ред.: Эльмесхан Хагундокова (Гали Баженова, графиня Ирен (Лейла) де Люар) – кабардинка, дочь командира 2-й бригады Дикой дивизии Константина Хагундокова, по некоторым данным – крестника российского императора. «Кавказская звезда» модного дома Шанель в 1920-е годы. Заслуженный легионер 1-го класса, командор, бригадный генерал, великий офицер национального ордена Французской Республики «За заслуги». Лауреат правительственных наград: Крест войны 1939-1945 гг., Крест великого мужества, Алая медаль Парижа, медали за Тунисскую и Итальянскую кампании. Единственная женщина, похороненная по маршальскому разряду).
И вообще тема воительниц очень интересна мне. Всё это я ещё буду дорабатывать, доделывать.
– Тогда понятна и тема Хатшепсут – прославленной женщины-фараона Древнего Египта. Ваша фантазия на эту тему великолепна: нижнее платье по фактуре напоминает древний папирус, а по цвету – золотую пыль храмов Долины царей.
В книге «Адыгские амазонки» Муаед Ахметов выдвигает гипотезу о хеттском происхождении Хатшепсут. А её имя делит на пять адыгских корней. Не будем сейчас проходить этот сложный морфологический путь, но его вывод – Хъыджэбзуд переводится как «плетущая сети женщина (девочка)» и амазонка-колдунья. Думаете, в этом что-то есть?
– Не что-то есть, а так оно и есть. А это платье – мои ощущения от Хатшепсут. Это не история, это истории. И опять всё на уровне чувств. Мы же только то, что у нас внутри, можем показать.
Алёна Мякинина