Наш собеседник – и.о. директора Ботанического сада КБГУ Мурат Бахов.
– Мурат Тахирович, когда говорят «директор», обычно представляют кабинетного человека. А вы не производите такого впечатления.
– Я действительно далёк от образа кабинетного работника. Многие думают, что работа директора ботанического сада – это только бумаги, отчёты и научные статьи за письменным столом. На самом деле всё иначе. Наш сад занимает 4,7 гектара, и за всем нужно присматривать: решать, что сажать, что убирать, не допускать сукцессионных процессов, когда один вид растений вытесняет другие. Физической работы очень много, поэтому до кабинета порой просто не дохожу – разве что забрать срочные документы или заняться отчётностью. Я пришёл сюда садовником, поэтому для меня сад – это не абстрактный объект и не строчка в отчёте, а живой организм, который я знаю буквально на ощупь. С должностью директора расширилась лишь зона ответственности в плане наведения порядка в бумагах – вот и всё.
– На официальном сайте вашего учреждения написано: «Ботанический сад является главным центром интродукции, реинтродукции и акклиматизации». Как это всё сказать простым языком?
– Ботанический сад – это место, куда привозят растения из других регионов и стран и разводят их. Это интродукция. Также мы возвращаем в природу редкие виды, выращенные в саду. Это реинтродукция. А акклиматизация – это когда мы помогаем растениям прижиться на новом месте. Иными словами, ботанический сад – главная площадка, где растения из разных мест адаптируют к новым условиям, размножают и потом возвращают в естественную среду. Всё это служит первостепенной задаче ботанического сада – сохранению биоразнообразия. Биоразнообразие – залог здоровья всей планеты. Именно его сохранение даёт природе возможность выжить в нынешней обстановке, когда антропогенное, то есть человеческое, воздействие на неё почти максимально. К сожалению, сейчас экологическое состояние таково, что может наступить точка невозврата, и мы будем терять десятками виды, которые имеют большое значение в пищевой цепи.
– А были ли случаи потери видов именно на нашей территории?
– На нашей территории потерь нет, к счастью. Был случай, когда считался исчезнувшим один вид кузнечиков – степной толстун, но его снова обнаружили на Терском хребте.
Многообразие у нас сохраняется, даже если судить только по нашему саду. Маленький островок природы в центре города – казалось бы, чем он может удивить? Но удивляет многих, в частности, приезжих учёных. Помню, как орнитологи, участники вузовской конференции, удивлялись тому, сколько здесь видов птиц. Мы насчитали шесть видов одних только дятлов. В последние два года очень часто здесь ночуют цапли.
– В прошлом году на местном телевидении были интересные новостные сюжеты о бабочках в вашем саду. Что с ними стало?
– Мы их уже накололи на булавки, и они пополнили нашу коллекцию. К сожалению, жизнь бабочек очень коротка. К слову, павлиноглазка атлас, одна из самых крупных бабочек в мире, у нас прожил девять дней, это настоящий рекорд. В среднем они живут от трёх до пяти дней.
Через неделю у нас ожидается крупная поставка бабочек – точнее, куколок с Филиппин. Как только они прибудут, мы поместим их в инкубатор с микроклиматом, имитирующим тропический, чтобы они успешно вылупились.
– У вас есть ещё два интересных обитателя – лебеди. Откуда они?
– Лебедей я изначально покупал для себя, а точнее, для детей. Два сына и три дочери – все интересуются природой. С детства они видят дома декоративных птиц – павлинов и других пернатых. У нас также всегда были декоративные растения, плодовые и ягодные культуры. Участок позволяет содержать всё это хозяйство, так что дети буквально росли в саду. У меня самого с раннего возраста жизнь была неразрывно связана с животными и растениями…. А по поводу лебедей, самое забавное – это когда я утром беру их с собой на работу. Представляете, какое зрелище: вы стоите в утренний час пик в пробке, и из окон соседней легковой машины на вас смотрят лебеди! (смеётся). Они часто общаются через окошко с водителями. Те, конечно, умиляются, особенно девушки. Даже в понедельник, когда у всех настроения нет, эти птицы сразу вызывают улыбку и поднимают настроение всем вокруг.
– Ботанический сад КБГУ является членом Совета ботанических садов России. Что это даёт?
– Прежде всего – правильную координацию деятельности и чёткий вектор развития. Самостоятельное плавание в нашем случае бесперспективно: необходимо постоянно знать, чем занимаются коллеги. Когда появляются новые законы, связанные с сохранением биоразнообразия, всем сразу рассылаются рекомендации: как действовать и в каком направлении двигаться. Это очень грамотный подход. При необходимости совет помогает наладить связи с другими ботаническими садами – например, когда речь идёт об обмене семенным фондом и растениями. К тому же организуемые советом конференции очень полезны: там мы знакомимся с директорами других садов, готовыми обменяться теми или иными растениями. Дело в том, что для сохранения видов необходимо, чтобы они были представлены повсюду.
В последнее время в страну завозится много патогенов, чужеродных вредителей и болезней. Примеров масса. В 2012 году в Сочи вместе с саженцами самшита, предназначенными для озеленения олимпийских объектов, из Италии был завезён вредитель – огнёвка. Из Сочи огнёвка распространилась на территорию Абхазии. Гусеницы бабочки стремительно размножились и стали массово поедать листья, кору и корни самшита колхидского – реликтового растения. В итоге уникальные самшитовые леса оказались под серьёзной угрозой исчезновения.
В Совете ботанических садов есть специалисты, которые занимаются именно такими проблемами. Они ездят по всей России, изучают, выявляют. Были и у нас – осмотрели весь Нальчик и всю республику. У нас они обнаружили множество грибковых заболеваний, а также вредителей, в том числе так называемую туевую златку – жучка, который уничтожает туи. Поражая ствол, этот жучок сам по себе не наносит серьёзного ущерба, но через раны, нанесённые им дереву, проникают грибковые заболевания. Именно поэтому у нас по всей республике начали сохнуть туи.
– С туями, да и со многими растениями в целом, связывают множество примет и суеверий. Как вы к этому относитесь?
– Все растения содержат какие-то активные вещества, будь то эфирные масла, гликозиды или же витамины. Поэтому какое-то влияние на настроение и самочувствие человека каждое растение в той или иной степени оказывает. Что касается примет и суеверий, я люблю все растения, и ничего плохого с ними не связываю. Но многие садоводы-любители в поисках того, что сажать, часто опираются на эти приметы и суеверия. Кстати, очень часто любители обращаются за консультацией: что бы такого интересного посадить на участке? Когда предлагаю посадить бананы, они удивляются: «А у нас что, они растут?». Они у нас не растут просто потому, что не сажают! Та же актинидия китайская (или киви) – то, что мы привыкли покупать, у нас очень хорошо растёт. В том же виде, даже по вкусовым качествам она лучше получается.
– Есть люди, у которых ничего не растёт. С чем это можно связать?
– Да, я знаю таких людей. Вроде и знания есть, и всё делают как надо, но у них ничего не приживается, не растёт. Не могу сказать, почему. У меня нет научного объяснения этому (смеётся).
– Мы сейчас находимся в теплице Ботанического сада. Какие растения здесь, скажем, самые интересные?
– Неинтересных растений нет. Вот, например, сорт чили Каролина Рипер. В 2013 году он был официально признан Книгой рекордов Гиннеса самым острым перцем в мире. Правда, в 2023 году его превзошёл другой сорт. Здесь стоит мимоза стыдливая, которая прячет листья, когда до неё дотрагиваешься. Хищные растения – непентесы. Их главная особенность – видоизменённые листья, превратившиеся в яркие кувшины-ловушки. Вон там цветёт брунгмансия. Пахнет она только ночью, а все части растения очень ядовиты. В оранжерее сада есть лавр благородный: его часто привозят пучками с рынков Абхазии. Пандероза – гибридный сорт лимона, который может цвести даже зимой дома на подоконнике.
– Ботанический сад пользуется сейчас популярностью?
– В основном к нам приходят студенты-биологи и, разумеется, школьники – для них регулярно проводятся экскурсии. Иногда за день сад посещает до двухсот человек. Следить за посетителями – тоже немалая часть работы. У нас растёт много ядовитых растений, а дети есть дети: могут сорвать ягодку и… Кроме того, в некоторые зоны мы посетителей вообще не пускаем. Если взглянуть на участок с деревьями, он выглядит довольно запущенным, создаётся впечатление заброшенности. Но это не связано с тем, что мы не можем себе позволить уход за ним. Просто в ботанических садах стремятся сохранить естественную среду, а вмешательство человека сводится к минимуму. Именно поэтому мы не допускаем туда посетителей: представьте, что произойдёт, если по этим зарослям ежедневно будут проходить 100–200 человек. Туда попадают только учёные и исследователи, которых единицы.
Ботанический сад – гордость нашего университета. Мало у каких вузов сохранились собственные ботанические сады, а у некоторых их и вовсе не было. Недавно ко мне обращались представители Чеченской Республики: хотели создать при Чеченском государственном университете имени Кадырова ботанический сад площадью десять гектаров. Значит, у них пока такого сада нет. А у нас есть. И здесь хочется отметить большое внимание к саду со стороны нашего руководства в лице Юрия Камбулатовича Альтудова. Наш ректор получил высокую оценку за развитие инфраструктуры университета в целом. И, в частности, в ботаническом саду была проложена бетонная дорога такой толщины, что по ней может проехать танк! Всё необходимое оборудование у нас есть: бензопилы и мотоблоки для вспашки экспериментальных полей и посадки растений. Раньше на территории располагался только биологический стационар, но теперь восстановлен первозданный облик объекта культурного наследия – Дачи № 5, известного больше как Дача Сталина. То есть нам есть что показать. И у меня большая задумка – снять документальный фильм о нашем ботаническом саде. Британцы хорошо делают фильмы о живой природе. Найти бы хорошую команду и в стилистике BBC, например, отснять хотя бы один годовой цикл! Получился бы красивый захватывающий фильм.
Беседовала Марьяна Кочесокова