Нальчик

Аскер Хурсинов: «Нужно выбирать профессиональные траектории»

В этом году по городскому округу Нальчик единые государственные экзамены будут сдавать 1550 выпускников 2020 года и 326 выпускников прошлых лет. Сроки сдачи перенесены из-за ситуации с коронавирусом – основной период экзаменов начнется 8 июня.

А между тем, о важном для каждого человека решении – выборе профессии – корреспондент нашей газеты побеседовал с профориентологом, работником городского Департамента образования Аскером Хурсиновым:
– Аскер Хазретович, сама ваша специализация – профориентолог – молодая и не привычна на слух. Что это за профессия?
– Есть два термина применительно к моей специальности – профориентолог и профориентатор. В образовательном сертификате, выданном мне после прохождения краткосрочных курсов в Москве, прописан «профориентолог».
Деятельность заключается в подготовке людей, в моём случае, школьников, к выбору профессии с учётом их индивидуальных особенностей и социально-экономической ситуации на рынке труда.
Появление работника такого профиля в образовательных структурах продиктовано нынешним временем. В нашей так быстро меняющейся действительности мы наблюдаем неустойчивую картину рынка труда. Сегодня актуально одно, завтра – другое. Так, по данным атласа новых профессий, к 2030 году появятся 186 новых профессий и 57 исчезнут. Да и последние события показали, что устоявшиеся формы работы даже таких традиционных профессий, как учитель, театральный деятель и так далее, уже рушатся. Приходится всё время учиться новому, переквалифицироваться, иногда кардинально менять сферу деятельности.
У меня самого профориентолог – это дополнительное образование. По первому основному образованию я – математик.
– Будучи школьником, вряд ли вы думали, что станете профориентологом. Тогда просто не было этого понятия…
– До 9-го класса хотел стать космонавтом. Но после, ознакомившись с весьма жёсткими требованиями к будущему космонавту, я понял, что никогда мне не оказаться в космосе.
После 9-го класса друг предложил мне поступить вместе с ним в медучилище. И там же, во время сдачи первого экзамена, я понял, что это тоже не моё. В большой аудитории сидело около двухсот девушек-абитуриенток и всего три мальчика, в числе которых был и я. Мне, тогда юнцу, это показалось чисто девичьей профессией. Сейчас я так не думаю. Что медсестра, что медбрат – никаких предрассудков нет по поводу того, чем должен заниматься мужчина, а чем женщина.
В общем, я вернулся обратно и продолжил школьное образование. Попал в физико-математический профильный класс. И на одном классном часе на тему «Кем я хочу стать?» в шутку ответил классной руководительнице: «Хочу стать, как вы! Математиком!» Она в ответ рассмеялась и сказала: «Тебе лучше в цирковое училище!» Меня это сильно задело, я даже оскорбился и твёрдо заявил: «Вот увидите, я стану математиком!»
Вот, собственно, и стал. В частности, из-за упрямства и желания кому-то что-то доказать. Меня отговаривали родители, друзья: «Не стоит, там сложно учиться!» Тем более, у меня в аттестате была «четверка», а не «пятерка» по алгебре. Но всё же смог поступить и окончить.
После математического факультета КБГУ попал в Научно-исследовательский институт математики и автоматизации, написал диссертацию, но так и не защитил. Проработал пять лет в нальчикской 13-й гимназии, 10 лет в педколледже.
– Сложно было в школе?
– Проблема в психологической готовности к профессии. Вуз даёт хорошие теоретические знания, и, будучи студентами, все проходят практику. Но это всё далеко от того, с чем сталкиваешься потом, уже не студентом, а учителем.
Опыт приходит с годами – это истина. Главное – почувствовать, что то, чем ты занимаешься, это твоё призвание. Мне, например, работа в сфере образования приносила и сейчас приносит удовольствие. Мне нравится общение со школьниками и со своими коллегами.
– Чем отличается профориентационная работа со школьниками на уровне городского Департамента образования от профориентационной работы на уровне вуза, скажем, КБГУ?
– КБГУ – серьёзное, весомое учреждение. И там сидит не один специалист-профориентолог, который разъясняет школьникам, как выбирать профессию. В КБГУ создано целое Управление по довузовской подготовке и профориентационной работе.
Но надо понимать, что не только этот университет, но и все вузы, колледжи во всём мире реализуют свои программы и преследуют свои интересы. Они состоят в большой конкуренции, особенно в условиях, когда получающие высшие баллы выпускники, могут уехать из республики и поступить в другие вузы.
И, поскольку, мы говорим сегодня чаще не об образовании, а об образовательном рынке, то, и как на любом рынке, продавец хочет получить выгоду. Вуз продвигает определенные факультеты, специальности, борется с недобором и так далее. То есть в какой-то момент профориентационная работа может быть сведена к рекламированию своих образовательных услуг.
На уровне Департамента образования работа ведётся с акцентом именно на желаниях, способностях самого школьника, где бы он мог себя лучше реализовать.
КБГУ в прошлом году выделял по 100 тысяч рублей 100-балльникам, чтобы те выбрали именно этот вуз. Это хорошая мотивация. Я не думаю, что это плохо. Борьба за лучших абитуриентов ведётся, и это нормально. Но право выбора всегда остаётся за школьником. Куда бы тебя ни заманивали, ты вправе решать, куда именно тебе идти.
– Кем большей частью хотят стать нынешние ученики?
– Они хотят стать богатыми. И, желательно, быстро. Конечно, есть ребята, которые более взвешенно относятся к своему будущему – с меньшей фантазией и большим усердием. В основном, хотят стать врачами. Это всё ещё престижно.
– А учителями?
– К сожалению, мало кто. В позапрошлом году проводили мониторинг по КБР. Только один процент выпускников хотел стать педагогом. И это тоже беда – в школы часто возвращаются учителями, кто поступил в вуз по «остаточному принципу», потому что на непедагогические факультеты их не брали. И получается, детей в школах, в основном, учат те, кто не собирался быть педагогом. В результате страдает качество образования.
Проблема профориентации сегодня – проблема не одного профориентатора. Он может протестировать детей, помочь им разобраться в своих психофизиологических особенностях, талантах, интересах, сказать: «Вот тебе подошло бы вот это направление». Но на рынке труда, быть может, он с этой рекомендованной профессией не продвинется.
Очень большое влияние имеют, конечно, и родители. А первое, что их привлекает, высокая заработная плата. Их прагматичный подход оправдан – «семью надо содержать», этого никто не отменял.
Но мало кто в будущем представляет себя работником бюджетного учреждения. Например, человек, решивший стать врачом, мечтает работать в частной клинике. Он понимает, что в государственной больнице сейчас много денег не платят. Однако надо понимать и то, что в частные клиники берут уже профессионально состоявшихся врачей, с опытом, с именем. Клиенты идут в частную клинику к определенному врачу, к конкретному специалисту, который, между прочим, сделал себе имя в государственной системе здравоохранения.
Многие ребята также хотят стать военными, полицейскими, росгвардейцами. Но у нас в республике нет ни военных учебных заведений, ни ведомственных вузов силовых структур.
80% рынка труда КБР составляют рабочие профессии. Но это зачастую не учитывается. Как хотели дети стать юристами, экономистами, они и сейчас хотят ими стать. Но возникла тенденция к появлению таких направлений, как повара, строители, архитекторы, программисты.
– А если к концу 11-го класса школьник всё ещё не определился с профессией?
– Это плохо. Выпускники сдают два обязательных экзамена: по русскому языку и математике. А дальше многие, не определившись ещё с будущей профессией, выбирают просто предмет по принципу «легче сдавать». Посчитали самыми «легкими» почему-то обществознание и географию. Многие выбирают именно эти предметы.
Я стараюсь донести до выпускников простую мысль. Сейчас желательно выбирать две (даже три) профессиональные траектории. Эти направления могут быть совершенно разными. Например, быть менеджером и химиком одновременно – нормально. Лишь бы человеку самому нравилось то, чем он занимается. Чтобы не получалось так, что учился на врача шесть лет, а потом понял, что «это не его». Жалко будет упущенное время и невозможность в силу разных обстоятельств начать заново учиться другой профессии.
Беседовала
Марьяна Кочесокова

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *