Алим Сибеков – выпускник Северо-Кавказского государственного института искусств. Артист, который за семь лет службы в Русском драматическом театре им. М. Горького и восемь лет – в Театре юного зрителя городского округа Нальчик приобрёл завидный репертуарный лист. Им сыграно свыше пятидесяти самых разных ролей: от сказочного Змея Горыныча до драматического Родиона Раскольникова.
– Алим Султанович, в одной из социальных сетей вы указали статус «Я – единственный на свете человек, которого мне бы хотелось узнать получше» (О. Уайльд). Актёрство не предполагает узнавать получше и других?
– Актёрство в том-то и заключается, что всю жизнь изучаешь других, примеряешь другие роли, а на себя времени не остаётся. Мы замечаем движения в других душах, ищем характеры, которые стараемся изобразить убедительно. А что происходит в нас самих, что мы сами о себе знаем? Для многих вопрос остаётся открытым. Станиславский говорил, что актёр должен искать правду не только во внешних обстоятельствах, но и в собственных чувствах и переживаниях. Поэтому узнать себя лучше – это, в частности, и профессиональная задача.
– Что вы успели узнать о самом себе? Как бы сейчас охарактеризовали себя?
– Сложно говорить о себе, но попробую. Я спокойный, степенный, наблюдательный. Я люблю наблюдать за людьми, ещё больше – за животными. Нам в институте всё время повторяли учебное незыблемое: «Основы актёрского мастерства – это внимание, оценка фактов, физическое самочувствие, вера в предлагаемые обстоятельства и перемена отношения (к предмету, месту действия, к партнёру)». Это всё развивается не по определённым часам, а всю жизнь. Актёр в голове репетирует всегда, работа не заканчивается в сценах театра. Иногда настолько уходишь в свои мысли, что идёшь по улице и не замечаешь знакомых, идущих мимо. Можешь с кем-то не поздороваться, если тот сам не остановит и не встряхнёт.
– Это не создаёт образ замкнутого человека?
– Это не образ. Я, наверное, и есть замкнутый человек. Да и нельзя быть слишком открытым, потому что, как правило, это оборачивается против тебя. Другой человек должен знать о тебе столько, сколько ты сам предлагаешь ему о себе узнать.
– Можете сказать, что вы добрый человек?
– Да, я могу смело заявить, что в этой жизни никому ничего плохого не делал. Я не сделал ничего, за что моим родителям было бы стыдно. Я стараюсь помочь человеку, если вижу, что ему нужна моя помощь. Можно отказать, ссылаясь на множество «уважительных» причин. Но хорошим людям всегда хочется помогать. Вот на прошлой неделе у нас была премьера спектакля «В гостях у русской сказки». Пока готовили спектакль, я каждый день приходил утром в театр и уходил только в одиннадцать вечера. На репетицию уходило всего два часа, а всё остальное время я занимался тем, что говорится, не оплачивается. Всю декорацию делали сами. Просто хотелось помочь Зите – хорошему человеку, болеющему всей душой за театр (Зита Кабулова – художественный руководитель Театра юного зрителя г.о. Нальчик – прим. авт.). Она действительно заражена идеей сделать из муниципального театра явление культуры всего Северного Кавказа. И я верю, что это случится. Для этого всего лишь надо быть увлечённым своим делом.
Доброта проявляется, наверное, и в отсутствии зависти. Говорят, зависть – качество, особенно распространённое в нашей профессиональной среде. Я не могу это подтвердить. Я спокойно отношусь, например, к распределению ролей. Бывает, уступаю. Бывает, сам высказываю желание сыграть ту или иную роль. Например, хочется, чтобы Зита поставила «Обыкновенное чудо». Я бы сыграл Короля, я вижу себя в этой роли. Выпадет счастье сыграть желанную роль – хорошо, не выпадет – от этого мне плохо не будет.
– «Быть царём так же плохо, как и не быть царём», – так говорит Царь в вашем исполнении в спектакле «В гостях у русской сказки». Применительно ли это и к вашей профессии: быть актёром так же плохо, как и не быть актёром?
– Актёр, как выше было сказано, зациклен на жизни других. Каждая сыгранная роль откладывается в голове, и, возможно, в какой-то момент случается диссонанс. Редко жизнь вне сцены складывается у них удачно. К сожалению, о многих творческих людях говорят: «Он спился».
Артисты сами в себе взращивают непримиримость с реальными обстоятельствами. Они по природе своей более ранимы и чувствительны. Окружающий мир не становится обыденностью для актёра, как для других. Он может на одно и то же здание каждый раз смотреть по-новому. А другой пройдёт – и не заметит. Поэтому, наверное, и тяжело жить с артистом под одной крышей.
– Вы не женаты. В этом статусе чувствуете особую творческую свободу?
– Да, творческой свободы мне сейчас вполне хватает. Но для меня всё равно важнее семьи ничего не должно быть. Надо её всегда ставить на первый план. Если ты страстно увлечён профессией, то сложно совмещать. Многие выбирают профессию и просто разводятся.
– Вы некоторое время работали параллельно и в Русском театре, и в ТЮЗе. Не сложно было каждый раз переключаться с взрослой публики на детскую?
– Проблема была не в том, что мне сложно было переключаться. Просто было слишком много работы. Выходных не было, голова не отдыхала. В Русском театре я был занят практически во всех спектаклях. Когда человек много работает, он, хочет того или нет, становится нервным. В некотором смысле даже невменяемым: тебе чего-то хочется, но чего – уже не понимаешь. Отыгран спектакль – актёр должен отдохнуть, а не быть задействованным сразу же в другом спектакле. Иначе, не успевая отойти от одной роли, он вынужден играть другую. От этого, конечно, страдает качество исполнения. Может получиться так, что все сыгранные в таком режиме персонажи будут походить друг на друга. Передышка должна быть – хотя бы в две недели.
Что касается переключения со взрослой публики на детскую… Мне нравится играть для детей. Это верные зрители, и их не обманешь. Чтобы они поверили, на сцене должна быть абсолютная искренность. Они могут даже подойти во время спектакля и сказать: «Не переживай, всё будет нормально!». Такое, конечно, сразу проецируется на жизнь в целом, и ты успокаиваешься. Даже к отрицательным героям дети относятся сочувствующе. У Карабаса-Барабаса фанатов много! По этой роли меня дети сейчас узнают даже на улице.
Удивительно, что маленькие зрители всегда находят в злодеях что-то доброе. Кстати, это и задача актёра – не играть абсолютно злого. Люди не рождаются злыми, что-то делает их такими. Пьеса может без всяких предисловий начаться с крика отрицательного персонажа. Что в его жизни было? Что сделало его таким? Всё это приходится додумывать.
– После окончания института вы сразу попали в театр, или приходилось пробовать себя в других сферах?
– Все всегда говорили, что я стану либо актёром, либо певцом. Я же просто хотел после девятого класса оставить школу и поступить в училище на поварское дело. Но так получилось, что я всё же окончил все одиннадцать классов. И в последней четверти последнего учебного года, когда надо было уже серьёзно определиться с выбором профессии, я выиграл Гран-при конкурса чтецов «Кулиевские чтения». Решил, что это знак, и выбрал театральное направление. Вообще по жизни я верю в знаки и следую им.
А в театр после СКГИИ попал просто. У нас был дипломный спектакль «Варшавская мелодия». Его посмотрел и Руслан Фиров – человек, который никогда не скрывал своих эмоций в зрительном зале. Он тогда при всех официально пригласил меня поработать в Кабардинский театр. «И чтобы он не отказал во второй раз, я хочу переговорить с его родителями!» – добавил он. Дело в том, что и до этого он приглашал меня, но тогда у меня были другие планы – я хотел уехать. Молодость такова: хочется большой жизни в большом городе. В общем, от второго приглашения я не стал отказываться – не без влияния мамы, конечно, с которой поговорили (смеётся).
Но в Кабардинском театре я проработал всего один год, потом перешёл в Русский. Хотя родным языком владею хорошо (я рос в кабардинской семье, языковая среда была качественная), мне очень сложно давались спектакли на нём. Когда играл, я думал не о своей роли. Меня больше заботило, правильно ли я произнёс то или иное слово. Оказалось, что мне легче импровизировать на русском языке.
– У нас обычно родители отговаривают детей от актёрской стези, а вашем случае – поддержали.
– Родители меня всегда во всём поддерживали. Позиция у них такая: делай что хочешь, это твоя жизнь, мы поможем чем можем. С их же одобрения я в шестнадцатилетнем возрасте поехал в Москву. Поступил в Щукинское училище, год проучился, потом ушёл в оперное пение, в Большом театре репетировал, кто бы мог подумать! (смеётся). Бросил всё это и несколько лет крутился в сфере продаж. Понял, что это совершенно не моё, хотя деньги получал приличные. Вернулся в Нальчик и поступил на второй курс СКГИИ…
– Получается, вы оставили прибыльное занятие ради любимого дела?
– Театральное искусство – именно та сфера, где занимаются любимым делом за маленькую зарплату. Я никогда никаких иллюзий не строил. Знал, на что иду. Каждый выбирает своё. Некоторые предпочитают за хорошую зарплату заниматься нелюбимым делом. Многим даже не приходится выбирать, им и вовсе выпадает наихудший вариант: заниматься нелюбимым делом за низкую зарплату. Это действительно делает человека несчастным.
Работа занимает больше половины жизни. Потому верно утверждение, что состоявшийся в профессии – это в принципе состоявшийся по жизни человек. Важно, чтобы работа приносила удовольствие.
– Вы сказали, что верите в знаки и следуете им. А какие суеверия, ритуалы существуют в вашей профессиональной среде?
– Перед каждым спектаклем актёры обычно берут друг друга за руки, и происходит взаимообмен энергией. Это как посидеть на дорожку. Потом актёрам перед премьерой нельзя стричься. Подстригся – всё, твоя жизненная энергия отрезана, ты уже другой человек, и у тебя другое мироощущение. Ты уже не сыграешь эту роль так, как готовился к ней. Но есть и чисто практический момент, связанный с волосами: с короткими ничего не сделаешь, а длинные можно как-то уложить, чтобы больше походить на тот или иной образ.
– А парик?
– Парик – хорошая вещь, без которой лучше обойтись.
– Без чего не обойтись хорошему актёру?
– Без искренности. Часто говорят: актёр должен быть искренним на сцене. Но не только актёр и не только на сцене, а каждый человек (вне зависимости от рода деятельности и обстоятельств) должен быть таковым по отношению к себе и к другим. Тогда у него всё сложится наилучшим образом. Я желаю искренности каждому.
Беседовала Марьяна Кочесокова