Павильон парка Столетия представляет проект чеченского художника Рустама Яхиханова «Дыхание жизни». Мы отправляемся на встречу с мастером до открытия выставки, чтобы заглянуть в святая святых и поприсутствовать при создании экспозиции.
Хотя глупо присваивать себе эксклюзив – любой желающий мог понаблюдать за интереснейшим действом через прозрачные стены Павильона современного искусства. В каком-то смысле это и есть современное искусство – иметь возможность увидеть изнанку, процесс, когда из разрозненных предметов вдруг рождается нечто, объединённое общей кровеносной системой.
Тайная жизнь натюрмортов
Название «Дыхание жизни» обретает предельно ясный смысл – художник буквально одухотворяет, оживляет то, что в искусстве принято называть мёртвой природой.
Кувшины, кувшины, кувшины – каждый со свой историей, судьбой, фигурой, со своей ручкой, с уникальным лицом. О да, Яхиханов олицетворил металлические сосуды, создав собственную метафорику. Животные эзопова языка устали, выдохлись, трудясь на поприще мировой культуры. И вот совсем новый аллегорический уровень – люди-кувшины.
Ушли в небытие бабушки, чьи руки прикасались к этим кувшинам, отцы, утолявшие жажду, припав к горлышку, дети в круглых тазиках, радостно смеявшиеся, когда мать поливала водой из узкого носика, парни, чьи сердца колотились, когда горянки наклонялись, чтобы зачерпнуть из реки.
Пузатые, стройные, с длинными шеями, деловитыми ручками, упёртыми в бока, кокетливыми крышками-шляпками – сколько их здесь! И сколько историй и тайн хранит их металл!
Усложняя письмо
Рустам Яхиханов известен в стране и за её пределами. Интересующаяся публика знает его как великолепного рисовальщика, монументалиста с масштабными философскими идеями. Ему подвластны все виды графики, живописи, он одинаково убедителен в натюрмортах и крупных жанровых сюжетах. Выпускник Санкт-Петербургской академии художеств им. И. Репина, теперь он сам преподаёт на факультете книжной графики своей альма-матер. Яхиханов награждён высокими профессиональными наградами. Его работы хранятся в музеях и частных коллекциях. И тем не менее мы слышим от признанного мэтра вот такое признание:
– Эти кувшины и другие старинные предметы быта собирал больше десяти лет – привозил из поездок, приобретал в частных коллекциях и на блошиных рынках. Всегда видел в них историю, фактуру, цвет, впитывал их энергетику.
Я пишу жанровые картины, людей… И вот решил отдохнуть. Бывает, что у художников наступает кризис – например, используешь одни и те же краски, похожие сюжеты. И я обратился к кувшинам, просто чтобы расписаться, найти сложный колорит. Ведь когда пишешь натюрморты, влияние красок, драпировок потом применяешь в других картинах. Это один из способов усложнить своё письмо.
И постепенно из этого стало возникать что-то новое. Через предметы стал раскрывать глубокие, волнующие меня темы. Начиная с того, что следует бережнее относится к наследию предков. Ведь все мы знаем, когда ради продажи цветного металла похищалось, продавалось, уничтожалось огромное количество старинных предметов нашей материальной культуры. Но это только один слой, поверхностный. А их очень много, и они уходят глубоко.
Амплуа кувшинов
Излюбленный ход фотовыставок – приглашать моделей и натурщиц на презентацию. Публика всегда рада сравнить оригинал и портрет. Но здесь мы наблюдаем иное. Кувшины и предметы быта, позировавшие художнику, предстали в виде инсталляций. И вот мы узнаём кувшин из инсталляции на полотне, совсем в другой роли. Рустам подтверждает:
– Да, некоторые кувшины часто дублируются на картинах. Как в кино, когда актеры перевоплощаются в одного героя, в другого…
– Может, у вас есть любимые «актёры»?
– Да, есть (улыбается). Смотрите, инсталляция «Первенец». Кувшин, который здесь предстаёт в образе матери, вы увидите и на разных картинах. Это моя любимая модель, я горжусь, что она у меня есть. Вижу в нём образ матери, женщины. Это чисто национальный чеченский кувшин, такую форму делали только у нас. Их можно увидеть на некоторых раритетных фотографиях.
– Гендерная тематика очевидна. Вот пара – более маскулинный кувшин и более нежный – на фоне распустившихся весенних цветов. А вот, как мне кажется, инь и ян – кувшины разных оттенков перетекают один в другой, словно закручиваясь в энергетический водоворот продолжения жизни.
– Нет, что вы! Это схватка борцов (смеётся).
– Для вас принципиально важно, чтобы публика понимала вложенные вами смыслы однозначно?
– Это важно. Я стараюсь передавать людям именно то, что я задумал. К некоторым картинам на выставке есть тексты-пояснения. Но я совсем не против, чтобы зритель сам домысливал.
Трудности перевода
Любопытные экспликации, сопровождающие некоторые из арт-объектов, принадлежат искусствоведу, куратору выставок и соратнику Рустама Яхиханова Полине Никитиной:
– Эти тексты не описывают напрямую то, что хотел сказать автор. Мы старались создать дополнительное ощущение, впечатление о каких-то наиболее сложных для первоначального восприятия моментах, сюжетах. Но не было задачи объяснять картину, чтобы ничего не навязывать зрителю. Было выбрано несколько работ. Ведь это всё-таки выставка живописи, инсталляций, а не слова.
Кто-то не нуждается ни в каких пояснениях, даже названия принципиально не читает. А кому-то проникнуть в смысл помогает и текст, и даже аудиосопровождение выставки, создающее особую атмосферу.
Огонь, мерцающий в сосуде
Ходим от экспоната к экспонату. Сколько аллюзий, ассоциаций! Из Заболоцкого: «… Что есть красота и почему её обожествляют люди? – Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?» В каждом сосуде Рустама Яхиханова – огонь. Да, его мерцанья не видно сквозь металлическое тело, но мы точно знаем – огонь внутри.
А вот картина «Боль» – раненый кувшин на ковре. И как тут не вспомнить строки Кайсына Кулиева: «Большая боль не вопиёт… Безмолвна и суха беда, как горлышки пустых кувшинов».
Круг павильона вместил столько интересных сюжетов! Вот инсталляция из воздушной шерсти, чесалки, веретена – «Шерстяной волосок до Луны дотяни». Пушистые облака шерсти – словно намёк на то, что все, кто их создавал, сами давно уже на райских облаках.
Небольшой по размерам, но такой мощный по сути – кувшин, обмотанный пулемётной лентой. Этот образ – дань памяти герою Советского Союза, чеченцу, пулемётчику Ханпаше Нурадилову.
Кувшин-всадник в башлыке восседает в седле. А вот сцена купания кувшина-малыша в тазике. И на фоне постаревшего металла такой младенческой свежестью сияет жёлтый резиновый утёнок!
А вот кувшин-молодая мать укачивает в люльке кувшинёнка.
Какие-то инсталляции родились уже здесь. Например, масштабную композицию с названием «Зарубежные гости на прогулке в городе Нальчик» художник посвятил парку Столетия. Кроме «местных жителей» – кувшинов, которые Рустам Яхиханов одолжил у местного коллекционера, здесь сосуды из Дубая, турецкой Каппадокии. Судя по аксессуарам – платки с винтажным принтом, привезённые из Петербурга сумочки ручной работы авторства Полины Никитиной, – кувшины разных возрастов. Кувшинчик поменьше – мальчик, упавший в осеннюю листву.
Казалось бы, такое обилие сосудов может утомить. Но этого не происходит. Вот перед нами портрет кувшина с кинжалом в разных цветовых решениях а-ля Энди Уорхол. Однако это гораздо интереснее хулиганских находок основателя поп-арта. Рустам Яхиханов представляет нашему вниманию этапы создания линогравюры – разложение на пять цветов смотрится весьма эффектно. Не менее стильно выглядит схожий сюжет литографии. Рустам признаётся, что гравюра на камне нравится ему, пожалуй, больше остальных.
Земля предков как произведение искусства
В одной из инсталляций кувшины возделывают землю. Рустам Яхиханов не был бы собой, если бы не привёз с малой родины два мешка чеченской земли:
– Это почва с моего огорода в Чечне. На этой земле я вырос, копал, обрабатывал её. Мои родители, которых уже нет, выращивали еду на этой земле. Да, можно было взять землю из парка. Зрителю это было бы не принципиально. Но это было важно именно для меня.
Кстати, открою секрет: в этой земле мы посадили кукурузу, привезённую из Грозного. Посмотрим, прорастёт ли она к концу выставки.
Кукуруза – часть инсталляции «Меценат». Любой посетитель выставки может взять горсть зёрен, покормить птичек, посадить…
– Художники во все времена нуждаются в меценатах. Без шуток, привезти ту же кукурузу, огромное количество элементов экспозиции, картины по определённым правилам перевозки произведений искусства – это недешёвое удовольствие. Есть меценаты, которые помогают вам?
– Есть хорошие люди, которым нравится моё искусство, они покупают картины. А так мне многого не надо.
Наполняясь родниковыми мыслями
В выставке Яхиханова много личного. Инсталляция с буркой, тростью дедушки, чётками отца – как несущая стена выставки: твёрдая, надёжная, символизирующая силу мужского рода.
Одна из работ – не самая приметная в экспозиции – оказывается настоящим мистическим откровением в судьбе художника:
– Четыре года я приезжал в селение Шикарой, работал с разных ракурсов. В этом году отправился туда с учениками. Взялся за реальный сюжет – непонятные петроглифы на стене старого дома: две руки – побольше и поменьше, четыре чёрточки и плюс. Местный житель вынес по моей просьбе блестящий кувшин: это были чудесные рефлексы – небо, зелень, блики… Нереально сложно было работать, писал под дождём, держа зонтик. Так неудобно было стоять, ноги затекли, но по какой-то причине я не мог остановиться…
Это было 20 июля – в день моего рождения. В этой местности проблемы со связью, я был вне зоны доступа. В десять утра, когда я начал писать эту картину, мой отец ещё был жив, а когда закончил к семи вечера, его уже не стало… И, как мне потом рассказывали, он спрашивал обо мне в эти часы.
И только спустя время я понял для себя, что могут значить эти петроглифы. Это моя семья. Руки родителей и четверо нас – детей.
Уходил человек – рождалось произведение искусства. На такие великие сценарии способна только сама жизнь. Мы благодарны Рустаму Яхиханову за искренность и откровенность. Увидеть выставку «Дыхание жизни» в Павильоне современного искусства можно до конца ноября.
Сюда стоит прийти, чтобы удивиться, умилиться, погрустить, самому стать немножко кувшином, наполненным родниковыми мыслями.
Алёна Мякинина